Стихи. А. Белый
Главная
Исцеление
Питание
Растения
Галерея
Карта сайта
Контакт
©  2011-18 Целитель Природа

Стихи поэтов

Алигер

Анненского

Антокольского

Апухтина

Асеева

Ахматовой

Багрицкого

Бальмонта

Батюшкова

Баратынского

Бедного

Белого

Бестужева

Блока

Брюсова

Бунина

Глинки

Грибоедова

Давыдова

Дельвинга

Державина

Есенина

Жуковского

Кольцова

Крылова

Кюхельбекера

Лебедева-Кумача

Лермонтова

Ломоносова

Майкова

Маяковского

Некрасова

Никитина

Одоевского

Пушкина

Полонского

Рылеева

Тургенева

Цветаевой

Языкова

Оздоровление человека

Ночной уход за лицом и телом

Купание зимой

Баня лечит

Лечение звуком

Лечение цветом

Лечение запахами

Лечение деревом

Фитованны

Очищение организма

 

 

Стихи. А. белый

 

Страница 1  2 

 

* * *

А вода? Миг - ясна...

Миг - круги, ряби: рыбка...

Так и мысль!.. Вот - она...

Но она - глубина,

Заходившая зыбко.

Июнь 1916, Дорнах

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

АРЛЕКИНАДА

         Посвящается

     современным арлекинам

 

Мы шли его похоронить

Ватагою беспутно сонной.

И в бубен похоронный бить

Какой-то танец похоронный

 

Вдруг начали. Мы в колпаках

За гробом огненным вопили

И фимиам в сквозных лучах

Кадильницами воскурили.

 

Мы колыхали красный гроб;

Мы траурные гнали дроги,

Надвинув колпаки на лоб...

Какой-то арлекин убогий -

 

Седой, полуслепой старик,-

Язвительным, немым вопросом

Морщинистый воскинул лик

С наклеенным картонным носом,

 

Горбатился в сухой пыли.

Там в одеянии убогом

Надменно выступал вдали

С трескучим, с вытянутым рогом -

 

Герольд, предвозвещавший смерть;

Там лентою вилась дорога;

Рыдало и гремело в твердь

Отверстие глухого рога.

 

Так улиц полумертвых строй

Процессия пересекала;

Рисуясь роковой игрой,

Паяц коснулся бледноалой -

 

Камелии: и встал мертвец,

В туман протягивая длани;

Цветов пылающий венец

Надевши, отошел в тумане: -

 

Показывался здесь и там;

Заглядывал - стучался в окна;

Заглядывал - врывался в храм,

Сквозь ладанные шел волокна.

 

Предвозвещая рогом смерть,

О мщении молил он бога:

Гремело и рыдало в твердь

Отверстие глухого рога.

 

"Вы думали, что умер я -

Вы думали? Я снова с вами.

Иду на вас, кляня, грозя

Моими мертвыми руками.

 

Вы думали - я был шутом?..

Молю, да облак семиглавый

Тяжелый опрокинет гром

На род кощунственный, лукавый!"

Ноябрь 1906, Мюнхен

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

АСЕ (ЛАЗУРЬ БЛЕДНА...)

    (При прощании с ней)

 

Лазурь бледна: глядятся в тень

Громадин каменные лики:

Из темной ночи в белый день

Сверкнут стремительные пики.

 

За часом час, за днями дни

Соединяют нас навеки:

Блестят очей твоих огни

В полуопущенные веки.

 

Последний, верный, вечный друг,-

Не осуди мое молчанье;

В нем - грусть: стыдливый в нем испуг,

Любви невыразимой знанье.

Август 1916, Дорнах

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

 

АСЕ (ТЕ ЖЕ - ПРИРЕЧНЫЕ МРЕЖИ...)

Те же - приречные мрежи,

Серые сосны и пни;

Те же песчаники; те же -

Сирые, тихие дни;

 

Те же немеют с отвеса

Крыши поникнувших хат;

Синие линии леса

Немо темнеют в закат.

 

А над немым перелеском,

Где разредились кусты,

Там проясняешься блеском

Неугасимым - Ты!

 

Струями ярких рубинов

Жарко бежишь по крови:

Кроет крыло серафимов

Пламенно очи мои.

 

Бегом развернутых крылий

Стала крылатая кровь.

Давние, давние были

Приоткрываются вновь.

 

В давнем грядущие встречи;

В будущем - давность мечты;

Неизреченные речи,

Неизъяснимая - Ты!

Сентябрь 1916, Москва

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

 

БАЛЬМОНТУ

В золотистой дали

облака, как рубины,-

облака как рубины, прошли,

как тяжелые, красные льдины.

 

Но зеркальную гладь

пелена из туманов закрыла,

и душа неземную печать

тех огней - сохранила.

 

И, закрытые тьмой,

горизонтов сомкнулись объятья.

Ты сказал: "Океан голубой

еще с нами, о братья!"

 

Не бояся луны,

прожигавшей туманные сети,

улыбались - священной весны

все задумчиво грустные дети.

 

Древний хаос, как встарь,

в душу крался смятеньем неясным.

И луна, как фонарь,

озаряла нас отсветом красным.

 

Но ты руку воздел к небесам

и тонул в ликовании мира.

И заластился к нам

голубеющий бархат эфира.

 

* См. страницу Бальмонта

Апрель 1903, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

БЕЗУМЕЦ

         Посвящается А.С.Челищеву

 

          1

 

"Вы шумите. Табачная гарь

дымносиние стелет волокна.

Золотой мой фонарь

зажигает лучом ваши окна.

 

Это я в заревое стекло

к вам стучусь в час вечерний.

Снеговое чело

Разрывают, вонзаясь, иглы терний.

 

Вот скитался я долгие дни

и тонул в предвечерних туманах.

Изболевшие ноги мои

в тяжких ранах.

 

Отворяют. Сквозь дымный угар

задают мне вопросы.

Предлагают, открыв портсигар,

папиросы.

 

Ах, когда я сижу за столом

и, молясь, замираю

в неземном,

предлагают мне чаю...

 

О, я полон огня,

предо мною виденья сияют...

Неужели меня

никогда не узнают?.."

 

          2

 

Помним все. Он молчал,

просиявший, прекрасный.

За столом хохотал

кто-то толстый и красный.

 

Мы не знали тогда ничего.

От пирушки в восторге мы были.

А его,

как всегда, мы забыли.

 

Он, потупясь, сидел

с робким взором ребенка.

Кто-то пел

звонко.

 

Вдруг

он сказал, преисполненный муки,

побеждая испуг,

взявши лампу в дрожащие руки:

 

"Се дарует нам свет

Искупитель,

я не болен, нет, нет:

я - Спаситель..."

 

Так сказав, наклонил

он свой лик многодумный...

Я в тоске возопил:

"Он - безумный".

 

          3

 

Здесь безумец живет.

Среди белых сиреней.

На террасу ведет

ряд ступеней.

 

За ограду на весь

прогуляться безумец не волен...

Да, ты здесь!

Да, ты болен!

 

Втихомолку, смешной,

кто-то вышел в больничном халате,

сам не свой,

говорит на закате.

 

Грусть везде...

Усмиренный, хороший,

пробираясь к воде,

бьет в ладоши.

 

Что ты ждешь у реки,

еле слышно колебля

тростники,

горьких песен зеленого стебля?

 

Что, в зеркальность глядясь,

бьешь в усталую грудь ты тюльпаном?

Всплеск, круги... И, смеясь,

утопает, закрытый туманом.

 

Лишь тюльпан меж осоки лежит

весь измятый, весь алый...

Из больницы служитель бежит

и кричит, торопясь, запоздалый.

Март 1904, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

В ЛЕТНЕМ САДУ

Над рестораном сноп ракет

Взвивается струею тонкой.

Старик в отдельный кабинет

Вон тащит за собой ребенка.

 

Над лошадиною спиной

Оголена, в кисейной пене,-

Проносится - ко мне, за мной!

Проносится по летней сцене.

 

Прощелкает над ней жокей -

Прощелкает бичом свистящим.

Смотрю... Осанистый лакей

С шампанским пробежал пьянящим.

 

И пенистый бокал поднес...

Вдруг крылья яркокрасной тоги

Так кто-то над толпой вознес -

Бежать бы: неподвижны ноги.

 

Тяжелый камень стекла бьет -

Позором купленные стекла.

И кто-то в маске восстает

Над мертвенною жизнью, блеклой.

 

Волнуются: смятенье, крик.

Огни погасли в кабинете;-

Оттуда пробежал старик

В полузастегнутом жилете,-

 

И падает,- и пал в тоске

С бокалом пенистым рейнвейна

В протянутой, сухой руке

У тиховейного бассейна;-

 

Хрипит, проколотый насквозь

Сверкающим, стальным кинжалом:

Над ним склонилось, пролилось

Атласами в сиянье алом -

 

Немое домино: и вновь,

Плеща крылом атласной маски,

С кинжала отирая кровь,

По саду закружилось в пляске.

1906, Серебряный Колодезь

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

В ПОЛЯХ (СОЛНЦА КОНТУР СТАРИННЫЙ...)

Солнца контур старинный,

золотой, огневой,

апельсинный и винный

над червонной рекой.

 

От воздушного пьянства

онемела земля.

Золотые пространства,

золотые поля.

 

Озаренный лучом, я

спускаюсь в овраг.

Чернопыльные комья

замедляют мой шаг.

 

От всего золотого

к ручейку убегу -

холод ветра ночного

на зеленом лугу.

 

Солнца контур старинный,

золотой, огневой,

апельсинный и винный

убежал на покой.

 

Убежал в неизвестность.

Над полями легла,

заливая окрестность,

бледносиняя мгла.

 

Жизнь в безвременье мчится

пересохшим ключом:

все земное нам снится

утомительным сном.

<1904>

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

В ПОЛЯХ (Я ЗАБЫЛ. Я БЕЖАЛ...)

Я забыл. Я бежал. Я на воле.

Бледным ливнем туманится даль.

Одинокое, бедное поле,

Сиротливо простертое вдаль.

 

Не страшна ни печаль, ни тоска мне:

Как терзали — я падал в крови:

Многодробные, тяжкие камни

Разбивали о кости мои.

 

Восхожу в непогоде недоброй

Я лицом, просиявшим как день.

Пусть дробят приовражные ребра

Мою черную, легкую тень!

 

Пусть в колючих, бичующих прутьях

Изодрались одежды мои.

Почивают на жалких лоскутьях

Поцелуи холодной зари.

 

Над простором плету, неподвижен,

Из колючей крапивы венок.

От далеких поникнувших хижин

Подымается тусклый дымок.

 

Ветер, плачущий брат мой,— здесь тихо.

Ты пролей на меня свою сонь.

Исступленно сухая гречиха

Мечет под ноги яркий огонь.

1907, Париж

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

В ТЕМНИЦЕ

Пришли и видят — я брожу

Средь иглистых чертополохов.

И вот опять в стенах сижу.

В очах — нет слез, в груди — нет вздохов.

 

Мне жить в застенке суждено.

О да — застенок мой прекрасен.

Я понял всё. Мне всё равно.

Я не боюсь. Мой разум ясен.

 

Да,— я проклятие изрек

Безумству ввысь взлетевших зданий.

Вам не лишить меня вовек

Зари текучих лобызаний.

 

Моей мольбой, моим псалмом

Встречаю облак семиглавый,

Да оборвет взрыдавший гром

Дух празднословия лукавый.

 

Мне говорят, что я — умру,

Что худ я и смертельно болен,

Но я внимаю серебру

Заклокотавших колоколен.

 

Уйду я раннею весной

В линючей, в пламенной порфире

Воздвигнуть в дали ледяной

Двузвездный, блещущий дикирий.

1907, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ВАКХАНАЛИЯ

И огненный хитон принес,

И маску черную в кардонке.

За столиками гроздья роз

Свой стебель изогнули тонкий.

 

Бокалы осушал, молчал,

Камелию в петлицу фрака

Воткнул, и в окна хохотал

Из душного, ночного мрака -

 

Туда,- где каменный карниз

Светился предрассветной лаской,

И в рдяность шелковистых риз

Обвился и закрылся маской,

 

Прикидываясь мертвецом...

И пенились - шипели вина.

Возясь, перетащили в дом

Кровавый гроб два арлекина.

 

Над восковым его челом

Крестились, наклонились оба -

И полумаску молотком

Приколотили к крышке гроба,

 

Один - заголосил, завыл

Над мертвым на своей свирели;

Другой - цветами перевил

Его мечтательных камелий.

 

В подставленный сосуд вином

Струились огненные росы,

Как прободал ему жезлом

Грудь жезлоносец длинноносый.

1906, Мюнхен

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ВЕЛИКАН

            1

 

«Поздно уж, милая, поздно... усни:

это обман...

Может быть, выпадут лучшие дни.

 

Мы не увидим их... Поздно... усни...

Это — обман».

 

Ветер холодный призывно шумит,

холодно нам...

Кто-то, огромный, в тумане бежит...

 

Тихо смеется. Рукою манит.

Кто это там?

 

Сел за рекою. Седой бородой

нам закивал

и запахнулся в туман голубой.

 

Ах, это, верно, был призрак ночной...

Вот он пропал.

 

Сонные волны бегут на реке.

Месяц встает.

Ветер холодный шумит в тростнике.

 

Кто-то, бездомный, поет вдалеке,

сонный поет.

 

«Всё это бредни... Мы в поле одни.

Влажный туман

нас, как младенцев, укроет в тени...

 

Поздно уж, милая, поздно. Усни.

Это — обман...»

 

Март 1901, Москва

 

            2

 

      Сергею Михайловичу Соловьеву

 

Бедные дети устали:

сладко заснули.

Сонные тополи в дали

горько вздохнули,

 

мучимы вечным обманом,

скучным и бедным...

Ветер занес их туманом

мертвенно-бледным.

 

Там великан одинокий,

низко согнувшись,

шествовал к цели далекой,

в плащ запахнувшись.

 

Как он, блуждая, смеялся

в эти минуты...

Как его плащ развевался,

ветром надутый.

 

Тополи горько вздохнули.

Абрис могучий,

вдруг набежав, затянули

бледные тучи.

 

            3

 

Средь туманного дня,

созерцая минувшие грезы,

близ лесного ручья

великан отдыхал у березы.

 

Над печальной страной

протянулись ненастные тучи.

Бесприютной главой

он прижался к березе плакучей.

 

Горевал исполин.

На челе были складки кручины.

Он кричал, что один,

что он стар, что немые годины

надоели ему...

 

Лишь заслышат громовые речи,—

точно встретив чуму,

все бегут и дрожат после встречи.

 

Он — почтенный старик,

а еще не видал теплой ласки.

Ах, он только велик...

Ах, он видит туманные сказки.

 

Облака разнесли

этот жалобный крик великана.

Говорили вдали:

«Это ветер шумит средь тумана».

 

Проходили века.

Разражались ненастные грозы

На щеках старика

заблистали алмазные слезы.

 

            4

 

Потянуло грозой.

Горизонт затянулся.

И над знойной страной

его плащ растянулся.

 

Полетели, клубясь,

грозно вздутые скалы.

Замелькал нам, искрясь,

из-за тучи платок его алый.

 

Вот плеснул из ведра,

грозно ухнув на нас для потехи:

«Затопить вас пора...

А ужо всем влетит на орехи!»

 

Вот нога его грузным столбом

где-то близко от нас опустилась,

и потом

вновь лазурь просветилась.

 

«До свиданья! — кричал,—

мы увидимся летними днями...»

В глубину побежал,

нам махнув своей шляпой с полями.

 

            5

 

В час зари на небосклоне,

скрывши лик хитоном белым,

он стоит в своей короне

замком грозно-онемелым.

 

Солнце сядет. Всё притихнет.

Он пойдет на нас сердито.

Ветром дунет, гневом вспыхнет,

сетью проволок повитый

 

изумрудно-золотистых,

фиолетово-пурпурных.

И верхи дубов ветвистых

зашумят в движеньях бурных.

 

Не успев нас сжечь огнями,

оглушить громовым ревом,

разорвется облаками

в небе темнобирюзовом.

1902

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ВЕСНА

Всё подсохло. И почки уж есть.

Зацветут скоро ландыши, кашки.

Вот плывут облачка, как барашки.

Громче, громче весенняя весть.

 

Я встревожен назойливым писком:

Подоткнувшись, ворчливая Фекла,

нависая над улицей с риском,

протирает оконные стекла.

 

Тут известку счищают ножом...

Тут стаканчики с ядом... Тут вата...

Грудь апрельским восторгом объята.

Ветер пылью крутит за окном.

 

Окна настежь — и крик, разговоры,

и цветочный качается стебель,

и выходят на двор полотеры

босиком выколачивать мебель.

 

Выполз кот и сидит у корытца,

умывается бархатной лапкой.

 

Вот мальчишка в рубашке из ситца,

пробежав, запустил в него бабкой.

 

В небе свет предвечерних огней.

Чувства снова, как прежде, огнисты.

Небеса всё синей и синей,

Облачка, как барашки, волнисты.

 

В синих далях блуждает мой взор.

Все земные стремленья так жалки...

Мужичонка в опорках на двор

с громом ввозит тяжелые балки.

1903, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ВЕЧЕР

Точно взглядами, полными смысла,

Просияли,-

Мне ядом горя,-

Просияли

И тихо повисли

Облаков златокарих края...

 

И взогнят беспризорные выси

Перелетным

Болотным глазком;

И - зарыскают быстрые рыси

Над болотным,-

Над черным - леском.

 

Где в шершавые, ржавые травы

Исчирикался летом

Сверчок,-

Просвещается злой и лукавый,

Угрожающий светом

Зрачок.

 

И - вспылает

Сквозное болото;

Проиграет

Сквозным серебром;

И - за тучами примется кто-то

Перекатывать медленный гром.

 

Слышу - желтые хохоты рыси.

Подползет; и - окрысится: "Брысь!"...

И проискрится в хмурые

Выси

Желточерною шкурою

Рысь.

1922, Цоссен

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ВОСПОМИНАНИЕ (ДЕКАБРЬ...)

Декабрь... Сугробы на дворе...

Я помню вас и ваши речи;

Я помню в снежном серебре

Стыдливо дрогнувшие плечи.

 

В марсельских белых кружевах

Вы замечтались у портьеры:

Кругом на низеньких софах

Почтительные кавалеры.

 

Лакей разносит пряный чай...

Играет кто-то на рояли...

Но бросили вы невзначай

Мне взгляд, исполненный печали.

 

И мягко вытянулись,- вся

Воображенье, вдохновенье,-

В моих мечтаньях воскреся

Невыразимые томленья;

 

И чистая меж нами связь

Под звуки гайдновских мелодий

Рождалась... Но ваш муж, косясь,

Свой бакен теребил в проходе...

       __________

 

Один - в потоке снеговом...

Но реет над душою бедной

Воспоминание о том,

Что пролетело так бесследно.

Сентябрь 1908, Петербург

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ВОСПОМИНАНИЕ (ЗАДУМЧИВЫЙ ВИД...)

      Посвящается Л. Д. Блок

 

Задумчивый вид:

Сквозь ветви сирени

сухая известка блестит

запущенных барских строений.

 

Всё те же стоят у ворот

чугунные тумбы.

И нынешний год

всё так же разбитые клумбы.

 

На старом балкончике хмель

по ветру качается сонный,

да шмель

жужжит у колонны.

 

Весна.

На кресле протертом из ситца

старушка глядит из окна.

Ей молодость снится.

 

Всё помнит себя молодой —

как цветиком ясным, лилейным

гуляла весной

вся в белом, в кисейном.

 

Он шел позади,

шепча комплименты.

Пылали в груди

ее сантименты.

 

Садилась, стыдясь,

она вон за те клавикорды.

Ей в очи, смеясь,

глядел он, счастливый и гордый.

 

Зарей потянуло в окно.

Вздохнула старушка:

«Всё это уж было давно!..»

Стенная кукушка,

хрипя,

кричала.

А время, грустя,

над домом бежало, бежало.

 

Задумчивый хмель

качался, как сонный,

да бархатный шмель

жужжал у колонны.

1903, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ВРЕМЯ

         1

 

Куда ни глянет

Ребенок в детстве,

Кивая, встанет

Прообраз бедствий.

 

А кто-то, древний,

Полночью душной

Окрест в деревни

Зарницы точит —

 

Струей воздушной

В окно бормочет:

 

«В моем далеком

Краю истают

Годины.

 

Кипя, слетают

Потоком

Мои седины:

 

Несут, бросают

Туда:

Слетают

Года —

 

Туда, в стремнины...»

Слетают весны.

Слетают зимы.

Вскипают сосны.

 

Ты кто, родимый?

 

— «Я — время...»

 

         2

 

Много ему, родненькому, лет:

Волосы седые, как у тучек.

 

Здравствуй, дед!

— Здравствуй, внучек!

 

— Хочешь, дам тебе цветок:

Заплету лазуревый венок.

 

Аукается да смеется,

Да за внучком, шамкая, плетется.

 

Он ли утречком румяным — нам клюкою не грозит?

Он ли ноченькою темной под окошком не стучит.

 

Хата его кривенькая с краю:

Прохожу — боюсь: чего — не знаю.

 

         3

 

Как токи бури,

Летят годины.

 

Подкосит ноги

Старик и сбросит

В овраг глубокий,

Не спросит.

Власы в лазури —

Как туч седины.

 

Не серп двурогий —

Коса взлетела

И косит.

 

Уносит зимы.

Уносит весны.

Уносит лето.

 

С косой воздетой

Укрылся в дымы:

Летит, покрытый

Туманным мохом.

 

Коси, коси ты,—

Коси ты,

Старик родимый!

 

Паду со вздохом

Под куст ракиты.

 

         4

 

Пусть жизни бремя

(Как тьмой объяты)

Нам путь означит,

 

А Время,

Старик косматый,

Над нами плачет.

 

Несутся весны.

Несутся зимы.

 

Коси, коси ты,—

Коси ты,

Старик родимый!

<1909>, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ВСЕ ЗАБЫЛ

Я без слов: я не могу...

Слов не надо мне.

 

На пустынном берегу

Я почил во сне.

 

Не словам - молчанью - брат

О внемли, внемли.

 

Мы - сияющий закат

Взвеянный с земли.

 

Легких воздухов крутят

Легкие моря.

 

Днем и сумраком объят -

Я, как ты, заря.

 

Это я плесну волной

Ветра в голубом.

 

Говорю тебе одно,

Но смеюсь - в другом.

 

Пью закатную печаль -

Красное вино.

 

Знал - забыл - забыть не жаль -

Все забыл: давно...

1906 г. Март. Москва.

Андрей Белый. Стихотворения.
Москва: Книга, 1988.

ВСПОМНИ!

Вспомни: ароматным летом

В сад ко мне, любя,

Шла: восток ковровым светом

Одевал тебя.

 

Шла стыдливо,— вся в лазурных

В полевых цветах —

В дымовых, едва пурпурных,

В летних облачках.

 

Вспомни: нежный твой любовник,

У ограды ждал.

Легкий розовый шиповник

В косы заплетал.

 

Вспомни ласковые встречи —

Вспомни: видит бог,—

Эти губы, эти плечи

Поцелуем жег.

 

Страсти пыл неутоленной —

Нет, я не предам!..

Вон ромашки пропыленной —

Там — и там: и там —

 

При дороге ветром взмыло

Мертвые цветы.

Ты не любишь: ты забыла —

Всё забыла ты.

1906, Мюнхен

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

* * *

Говорят, что "я" и "ты" -

Мы телами столкнуты.

 

Тепленеет красный ком

Кровопарным облаком.

 

Мы - над взмахами косы

Виснущие хаосы.

 

Нет, неправда: гладь тиха

Розового воздуха,-

 

Где истаял громный век

В легкий лепет ласточек,-

 

Где, заяснясь, "я" и "ты" -

Светлых светов яхонты,-

 

Где и тела красный ком

Духовеет облаком.

1918, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ГОРЕ

        Солнце тонет.

        Ветер:- стонет,

        Веет, гонит

        Мглу.

 

У околицы,

Пробираясь к селу,

Паренек вздыхает, молится

На мглу.

 

Паренек уходит во скитаньице;

Белы-руки сложит на груди:

 

"Мое горе,-

Горе-гореваньице:

Ты за мною,

Горе,

Не ходи!"

 

Красное садится, злое око.

Горе гложет

Грудь,

И путь -

Далекий.

 

Белы-руки сложит на груди:

И не может

Никуда идти:

"Ты за мною,

Горе,

Не ходи".

 

        Солнце тонет.

        Ветер стонет,

        Ветер мглу

        Гонит.

 

За избеночкой избеночка.

Парень бродит

По селу.

Речь заводит

Криворотый мужичоночка:

 

        "К нам -

        В хаты наши!

        Дам -

        Щей да каши..."

 

- "Оставь:

Я в Воронеж".

        - "Не ходи:

        В реке утонешь".

- "Оставь:

Я в Киев".

        - "Заходи -

        В хату мою:

        До зеленых змиев

        Напою".

 

- "Оставь:

Я в столицу".

        - "Придешь в столицу:

        Попадешь на виселицу..."

 

Цифрами оскалились версты полосатые,

Жалят ноги путника камни гребенчатые.

Ходят тучи по небу, старые-косматые.

Порют тело белое палки суковатые.

 

Дорога далека: -

Бежит века.

 

За ним горе

Гонится топотом.

 

"Пропади ты, горе,

Пропадом".

 

Бежит на воле:

Холмы, избенки,

Кустарник тонкий

Да поле.

 

Распылалось в небе зарево.

. . . . . . . . . . . . . .

Как из сырости

Да из марева

Горю горькому не вырасти!

Январь 1906, Москва

Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.

 

ДУША МИРА

Вечной

тучкой несется,

улыбкой

беспечной,

улыбкой зыбкой

смеется.

Грядой серебристой

летит над водою -

- лучисто-

волнистой

грядою.

 

Чистая,

словно мир,

вся лучистая -

золотая заря,

мировая душа.

За тобой бежишь,

весь

горя,

как на пир,

как на пир

спеша.

Травой шелестишь:

"Я здесь,

где цветы...

Мир

вам..."

И бежишь,

как на пир,

но ты -

Там...

 

Пронесясь

ветерком,

ты зелень чуть тронешь,

ты пахнёшь

холодком

и, смеясь,

вмиг

в лазури утонешь,

улетишь на крыльях стрекозовых.

С гвоздик

малиновых,

с бледно-розовых

кашек -

ты рубиновых

гонишь букашек.

1902

Русская поэзия начала XX века.
Москва, "Художественная Литература", 1977.

 

ЖДИ МЕНЯ

Далекая, родная,-

Жди меня...

 

Далекая, родная:

Буду - я...

 

Твои глаза мне станут

Две звезды.

 

Тебе в тумане глянут -

Две звезды.

 

Мы в дали отстояний -

Поглядим;

 

И дали отстояний -

Станут: дым.

 

Меж нами, вспыхнувшими,-

Лепет лет...

 

Меж нами, вспыхнувшими,

Светит свет.

1924, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ЗВЕЗДА

Упал на землю солнца красный круг.

И над землей, стремительно блистая,

Приподнялась зеркальность золотая

И в пятнах пепла тлела.

Все вокруг вдруг стало: и — туманисто;

                               и — серо...

 

Стеклянно зеленеет бирюза,

И яркая заяснилась слеза —

Алмазная, алмазная Венера.

Май 1914, Арлесгейм

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ЗНАЮ

        Посвящается О.М.Соловьевой

 

Пусть на рассвете туманно -

знаю - желанное близко...

Видишь, как тает нежданно

Образ вдали василиска?

Пусть всё тревожно и странно...

Пусть на рассвете туманно -

знаю - желанное близко.

 

Нежен восток побледневший

Знаешь ли - ночь на исходе?

Слышишь ли - вздох о свободе -

вздох ветерка улетевший -

весть о грядущем восходе?

 

Спит кипарис онемевший.

Знаешь ли - ночь на исходе?

 

Белые к сердцу цветы я

вновь прижимаю невольно.

 

Эти мечты золотые,

эти улыбки святые

в сердце вонзаются больно...

 

Белые к сердцу цветы я

вновь прижимаю невольно.

Август 1901

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ИЗ ОКНА (ГЛЯЖУ ИЗ ОКНА...)

Гляжу из окна я вдоль окон:

здесь — голос мне слышится пылкий,

и вижу распущенный локон...

Там вижу в окне я бутылки...

 

В бутылках натыкана верба.

Торчат ее голые прутья.

На дворике сохнут лоскутья...

И голос болгара иль серба

 

гортанный протяжно рыдает...

И слышится: «Шум на Марица...»

Сбежались. А сверху девица

с деньгою бумажку бросает.

 

Утешены очень ребята

прыжками цепной обезьянки.

Из вечно плаксивой Травьяты

мучительный скрежет шарманки.

 

Посмотришь на даль — огороды

мелькнут перед взором рядами,

заводы, заводы, заводы!..

Заводы блестят уж огнями.

 

Собравшись пред старым забором,

портные расселись в воротах.

Забыв о тяжелых работах,

орут под гармонику хором.

1903

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ИЗ ОКНА ВАГОНА

Поезд плачется. В дали родные

Телеграфная тянется сеть.

Пролетают поля росяные.

Пролетаю в поля: умереть.

 

Пролетаю: так пусто, так голо...

Пролетают — вон там и вон здесь,

Пролетают — за селами села,

Пролетает — за весями весь;

 

И кабак, и погост, и ребенок,

Засыпающий там у грудей;

Там — убогие стаи избенок,

Там — убогие стаи людей.

 

Мать-Россия! Тебе мои песни,

О немая, суровая мать!

Здесь и глуше мне дай и безвестней

Непутевую жизнь отрыдать.

 

Поезд плачется. Дали родные.

Телеграфная тянется сеть —

Там — в пространства твои ледяные —

С буреломом осенним гудеть.

1908

Русские поэты. Антология в четырех томах.
Москва: Детская литература, 1968.

 

ИЗ ПОЭМЫ 'ХРИСТОС ВОСКРЕС'

19

 

Обороняясь от кого-то,

Заваливает дровами ворота

Весь домовый комитет.

 

Под железными воротами -

Кто-то...

 

Злая, лающая тьма

Прилегла -

Нападает

Пулеметами

На дома,-

И на членов домового комитета.

 

Обнимает

Странными туманами

Тела,-

 

Злая, лающая тьма

Нападает

Из вне-времени -

Пулеметами...

 

20

 

Из раздробленного

Темени

С переломленной

Руки -

Хлещут красными

Фонтанами

Ручьи...

 

И какое-то ужасное Оно

С мотающимися перекрученными

Руками

И неясными

Пятнами впадин

Глаз -

Стремительно

Проволокли -

Точно желтую забинтованную

Палку,-

 

Под ослепительный

Алмаз

Стоящего вдали

Автомобиля.

 

21

 

Это жалкое, желтое тело

Пятнами впадин

Глаз,-

 

Провисая между двух перекладин,

Из тьмы

Вперяется

В нас.

 

Это жалкое, желтое тело

Проволакиваем:

Мы - в себя:-

Во тьмы

И в пещеры

Безверия,-

 

Не понимая,

Что эта мистерия

Совершается нами - в нас.

 

Наше жалкое, желтое тело

Пятнами впадин

Глаз,-

 

Провисая меж двух перекладин,

Из тьмы

Вперяется

В нас.

Апрель 1918, Москва

Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.

 

ИСКУСИТЕЛЬ

                 Врубелю

 

О, пусть тревожно разум бродит

И замирает сердце - пусть,

Когда в очах моих восходит

Философическая грусть.

 

Сажусь за стол... И полдень жуткий,

И пожелтевший фолиант

Заложен бледной незабудкой;

И корешок, и надпись: Кант.

 

Заткет узорной паутиной

Цветную бабочку паук -

Там, где над взвеянной гардиной

Обвис сиренью спелый сук.

 

Свет лучезарен. Воздух сладок...

Роняя профиль в яркий день,

Ты по стене из темных складок

Переползаешь, злая тень.

 

С угла свисает профиль строгий

Неотразимою судьбой.

Недвижно вычерчены ноги

На тонком кружеве обой.

 

Неуловимый, вечно зыбкий,

Не мучай и подай ответ!

Но сардонической улыбки

Не выдал черный силуэт.

 

Он тронулся и тень рассыпал.

Он со стены зашелестел;

И со стены бесшумно выпал,

И просквозил, и просерел.

 

В атласах мрачных легким локтем

Склонясь на мой рабочий стол,

Неотвратимо желтым ногтем

Вдоль желтых строк мой взор повел.

 

Из серебристых паутинок

Сотканный грустью лик кивал,

Как будто рой сквозных пылинок

В полдневном золоте дрожал.

 

В кудрей волнистых, золотистых

Атласистый и мягкий лен

Из незабудок росянистых

Гирлянды заплетает он.

 

Из легких трав восходят турьи

Едва приметные рога.

Холодные глаза - лазури,-

Льют матовые жемчуга;

 

Сковали матовую шею

Браслеты солнечных огней...

Взвивается, подобный змею,

Весь бархатный, в шелку теней.

 

Несущий мне и вихрь видений,

И бездны изначальной синь,

Мой звездный брат, мой верный гений,

Зачем ты возникаешь? Сгинь!

 

Ты возникаешь духом нежным,

Клоня венчанную главу.

Тебя в краю ином, безбрежном,

Я зрел во сне и наяву.

 

Но кто ты, кто? Гудящим взмахом

Разбив лучей сквозных руно,

Вскипел,- и праздно прыснул прахом

В полуоткрытое окно.

         ______

 

С листа на лист в окошке прыснет,

Переливаясь, бриллиант...

В моих руках бессильно виснет

Тяжеловесный фолиант.

 

Любви не надо мне, не надо:

Любовь над жизнью вознесу...

В окне отрадная прохлада

Струит перловую росу.

 

Гляжу: - свиваясь вдоль дороги,

Косматый прах тенит народ,

А в небе бледный и двурогий,

Едва замытый синью лед

 

Серпом и хрупким, и родимым

Глядится в даль иных краев,

Окуреваем хладным дымом

Чуть продышавших облаков.

 

О, пусть тревожно разум бродит

Над грудою поблеклых книг...

И Люцифера лик восходит,

Как месяца зеркальный лик.

1908, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

* * *

Июльский день: сверкает строго

Неовлажненная земля.

Неперерывная дорога.

Неперерывные поля.

А пыльный полудневный пламень

Немою глыбой голубой

Упал на грудь, как мутный камень,

Непререкаемой судьбой.

 

Недаром исструились долы

И облака сложились в высь.

И каплей теплой и тяжелой,

Заговорив, оборвались.

С неизъяснимостью бездонной,

Молочный, ломкий, молодой,

Дробим волною темнолонной,

Играет месяц над водой.

Недостигаемого бега

Недостигаемой волны

Неописуемая нега

Неизъяснимой глубины.

1920

Советская поэзия 1917-1929 годов.
Москва: Советская Россия, 1986.

 

К НЕЙ

Травы одеты

Перлами.

Где-то приветы

Грустные

Слышу,- приветы

Милые...

 

Милая, где ты,-

Милая?

 

Вечера светы

џсные,-

Вечера светы

Красные...

Руки воздеты:

Жду тебя...

 

Милая, где ты,-

Милая?

 

Руки воздеты:

Жду тебя.

В струях Леты,

Смытую

Бледными Леты

Струями...

 

Милая, где ты,-

Милая?

Апрель 1908, Москва

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

 

КАРМА

        Н. А. Григоровой

 

            1

 

Мне грустно... Подожди... Рояль,

Как будто торопясь и споря,

Приоткрывает окна в даль

Грозой волнуемого моря.

 

И мне, мелькая мимо, дни

Напоминают пенной сменой,

Что мы — мгновенные огни —

Летим развеянною пеной.

 

Воздушно брызжут дишканты

В далекий берег прежней песней...

И над роялем смотришь ты

Неотразимей и чудесней.

 

Твои огромные глаза!

Твои холодные объятья!

Но — незабытая гроза —

Твое чернеющее платье.

 

            2

 

Мы — роковые глубины,

Глухонемые ураганы,—

Упали в хлынувшие сны,

В тысячелетние туманы.

 

И было бешенство огней

В водоворотах белой пены.

И — возникали беги дней,

Существований перемены.

 

Мы были — сумеречной мглой,

Мы будем — пламенные духи.

Миров испепеленный слой

Живет в моем проросшем слухе.

 

            3

 

И знаю я; во мгле миров:

Ты — злая, лающая Парка,

В лесу пугающая сов,

Меня лобзающая жарко.

 

Ты — изливала надо мной

Свои бормочущие были

Под фосфорической луной,

Серея вретищем из пыли.

 

Ты, возникая из углов,

Тянулась тенью чернорогой,

Подняв мышиный шорох слов

Над буквой рукописи строгой.

 

И я безумствовал в ночи

С тысячелетнею старухой;

И пели лунные лучи

В мое расширенное ухо.

 

            4

 

Летучим фосфором валы

Нам освещают окна дома.

Я вижу молнии из мглы.

И — морок мраморного грома.

 

Твое лучистое кольцо

Блеснет над матовою гаммой;

И — ночи веют мне в лицо

Своею черной орифламмой.

 

И — возникают беги дней,

Существований перемены,

Как брызги бешеных огней

В водоворотах белой пены.

 

И знаю я: во мгле миров

Ты — злая, лающая Парка,

В лесу пугающая сов,

Меня лобзающая жарко.

 

            5

 

Приемлю молча жребий свой,

Поняв душою безглагольной

И моря рокот роковой,

И жизни подвиг подневольный.

Июль 1917, Поморовка

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

КОШМАР СРЕДИ БЕЛА ДНЯ

Солнце жжет. Вдоль тротуара

под эскортом пепиньерок

вот идет за парой пара

бледных, хмурых пансионерок.

 

Цепью вытянулись длинной,

идут медленно и чинно —

в скромных, черненьких ботинках,

в снежнобелых пелеринках...

 

Шляпки круглые, простые,

заплетенные косицы —

точно всё не молодые,

точно старые девицы.

 

Глазки вылупили глупо,

спины вытянули прямо.

Взглядом мертвым, как у трупа,

смотрит классная их дама.

 

«Mademoiselle Nadine, tenez vous

Droit...»* И хмурит брови строже.

Внемлет скучному напеву

обернувшийся прохожий...

 

Покачает головою,

удивленно улыбаясь...

Пансион ползет, змеею

между улиц извиваясь.

* Мадмуазель Надин, держитесь прямо (франц.). — Ред.

1903, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

КРЫЛАТАЯ ДУША

Твоих очей голубизна

Мне в душу ветерком пахнула:

Тобой душа озарена...

Вот вешним щебетом она

В голубизну перепорхнула.

Май 1918, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

ЛЮБОВЬ

Был тихий час. У ног шумел прибой.

Ты улыбнулась, молвив на прощанье:

"Мы встретимся... До нового свиданья..."

То был обман. И знали мы с тобой,

 

что навсегда в тот вечер мы прощались.

Пунцовым пламенем зарделись небеса.

На корабле надулись паруса.

Над морем крики чаек раздавались.

 

Я вдаль смотрел, щемящей грусти полн.

Мелькал корабль, с зарею уплывавший

средь нежных, изумрудно-пенных волн,

как лебедь белый, крылья распластавший.

 

И вот его в безбрежность унесло.

На фоне неба бледно-золотистом

вдруг облако туманное взошло

и запылало ярким аметистом.

1901 или 1902, Москва

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

 

МАГ

        В.Я.Брюсову

 

Я в свисте временных потоков,

мой черный плащ мятежно рвущих.

Зову людей, ищу пророков,

о тайне неба вопиющих.

 

Иду вперед я быстрым шагом.

И вот - утес, и вы стоите

в венце из звезд упорным магом,

с улыбкой вещею глядите.

 

У ног веков нестройный рокот,

катясь, бунтует в вечном сне.

И голос ваш - орлиный клекот -

растет в холодной вышине.

 

В венце огня над царством скуки,

над временем вознесены -

застывший маг, сложивший руки,

пророк безвременной весны.

1903

Поэзия серебряного века.
Москва: Художественная литература, 1991.

 

МАРШ

Упала завеса: и - снова

Сурово разъяты закаты -

 

В горбатые,

Старые

Скаты -

 

       - И в синие

       Линии

       Леса.

 

Упорным размеренным шагом

Проходим над черным обрывом...

 

Блеснуло -

Бесплодным

Зигзагом: -

 

       - Рвануло

       Холодным

       Порывом.

 

Потухли,- как в пепле,- дороги;

Засохли шершавые травы...

 

Распухли

Склоненные

Ноги.

 

Горят

Воспаленные

Веки...

Оглохли,

Ослепли -

       - Навеки!

1924, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

МАТЕРИ

Я вышел из бедной могилы.

Никто меня не встречал —

Никто: только кустик хилый

Облетевшей веткой кивал.

 

Я сел на могильный камень...

Куда мне теперь идти?

Куда свой потухший пламень —

Потухший пламень... — нести.

 

Собрала их ко мне — могила.

Забыли все с того дня.

И та, что — быть может — любила,

Не узнает теперь меня.

 

Испугаю их темью впадин;

Постучусь — они дверь замкнут.

А здесь — от дождя и градин

Не укроет истлевший лоскут.

 

Нет. — Спрячусь под душные плиты.

Могила, родная мать,

Ты одна венком разбитым

Не устанешь над сыном вздыхать.

Январь 1907, Париж

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

МЕЛАНХОЛИЯ

            М. Я. Шику

 

Пустеет к утру ресторан.

Атласами своими феи

Шушукают. Ревет орган.

Тарелками гремят лакеи —

 

Меж кабинетами. Как тень,

Брожу в дымнотекущей сети.

Уж скоро золотистый день

Ударится об окна эти,

 

Пересечет перстами гарь,

На зеркале блеснет алмазом...

Там: — газовый в окне фонарь

Огнистым дозирает глазом.

 

Над городом встают с земли,—

Над улицами клубы гари.

Вдали — над головой — вдали

Обрывки безответных арий.

 

И жил, и умирал в тоске,

Рыдание не обнаружив.

Там: — отблески на потолке

Гирляндою воздушных кружев

 

Протянутся. И всё на миг

Зажжется желтоватым светом.

Там — в зеркале — стоит двойник;

Там вырезанным силуэтом —

 

Приблизится, кивает мне,

Ломает в безысходной муке

В зеркальной, в ясной глубине

Свои протянутые руки.

1904, Москва

Андрей Белый. Стихотворения и поэмы.
Библиотека поэта. Большая серия.
Москва, Ленинград: Советский писатель, 1966.

 

Страница 1  2 

Зеленая аптека, лечим травами

Кальций в организме человека

Помощь метеозависимым людям

Ринит, ангину, фарингит, ларингит, бронхит

Рецепты с открыток

Салаты фруктовые

Блюда из молока

Блюда из рыбы

Блюда из картофеля

Детям к столу

Интересные факты

Мир растений - Интересные факты

 

 

 

Главная
Исцеление
Питание
Растения
Галерея

 ЦЕЛИТЕЛЬ  ПРИРОДА