Стихи. Ф. Глинка
Главная
Исцеление
Питание
Растения
Галерея
Карта сайта
Контакт
©  2011-18 Целитель Природа

Стихи поэтов

Алигер

Анненского

Антокольского

Апухтина

Асеева

Ахматовой

Багрицкого

Бальмонта

Батюшкова

Баратынского

Бедного

Белого

Бестужева

Блока

Брюсова

Бунина

Глинки

Грибоедова

Давыдова

Дельвинга

Державина

Есенина

Жуковского

Кольцова

Крылова

Кюхельбекера

Лебедева-Кумача

Лермонтова

Ломоносова

Майкова

Маяковского

Некрасова

Никитина

Одоевского

Пушкина

Полонского

Рылеева

Тургенева

Цветаевой

Языкова

Оздоровление человека

Ночной уход за лицом и телом

Купание зимой

Баня лечит

Лечение звуком

Лечение цветом

Лечение запахами

Лечение деревом

Фитованны

Очищение организма

 

 

 

Стихи. Ф. Глинка

 

 

БОГ - ИЛИЕ

Не сокрушайся, мой пророк!

На все есть час, на все есть срок;

Пускай, кичась, растет порок:

Будь зло добру в святой урок!..

Но не грусти! Твой господин

Здесь не совсем еще один:

Не все пошли к Ваалу в сети!

Есть тайные у бога дети,

Есть тайный фимиам сердец,

Который обонять мне сладко!..

Они бегут ко мне украдкой,

И я являюсь втайне к ним;

И их лелею, просветляю

Высоким, истинным, святым!

1826 или 1827

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

В ЗАЩИТУ ПОЭТА

Два я боролися во мне:

Один рвался в мятеж тревоги,

Другому сладко в тишине

Сидеть в тиши дороги

С самим собой, в себе самом.

Несправедливо мыслят, нет!

И порицают лиры сына

За то, что будто гражданина

Условий не снесет поэт...

Пусть не по нем и мир наш внешний,

Пусть, по мечтам, он и нездешний,

А где-то всей душой гостит;

Зато, вскипевши в час досужный,

Он стих к стиху придвинет дружный,

И брызнет рифмою жемчужной,

И высоко заговорит!..

И говор рифмы музыкальной

Из края в край промчится дальный,

Могучих рек по берегам,

От хижин мирных к городам,

В дома вельмож... И под палаткой,

В походном часто шалаше,

Летучий стих, мелькнув украдкой,

С своею музыкою сладкой

Печалью ляжет на душе.

И в дни борьбы, и сеч и шума

Отрадно-радужная дума

Завьется у младых бойцов,

По свежим лаврам их венцов.

И легче станет с жизнью битва

И труд страдальца под крестом,

Когда холодная молитва

Зажжется пламенным стихом!

Не говори: "Поэт спокойным

И праздным гостем здесь живет!"

Он буквам мертвым и нестройным

И жизнь, и мысль, и строй дает...

<1846>

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕВОЗВРАТИМОЙ

Весна моих воскресла лет;

Играют чувства, веет радость,

И новой жизнию цветет

Моя тоскующая младость!

Затихнул шум моих тревог,

И вся душа моя — восторг!

Она — сей гость, давно бывалый,—

Как прежде, в грудь ко мне идет;

Но, ах! там прежнего не стало:

Того уж сердца не найдет!

Все бури жизни в нем кипели

И дымный огнь страстей пылал,

И там пороки свирепели,

Где светлый трон ее стоял!

Приди ж, мой гость, издавна милый

Мой добрый ангел прежних дней,

И оживи мой дух унылый

Небесной ласкою своей!

Увы! С тех пор, как был с тобою,

Уж стал и сам я не собою...

Всё в жертву людям и судьбе!

Одна светла осталась совесть.

Пусть сердце грустное тебе

Само свою расскажет повесть.—

Мечты рассеялись, как дым;

От слез отяжелели вежды,

И не сбылись мои надежды!

Как много летам молодым

Они хорошего сулили!

Как сладко с сердцем говорили!

Но сладость та была — обман!

С тобою всё мое сокрылось,

Как солнце в горы, закатилось,

И на душе лежит туман...

Но ты идешь... Душа светлеет,

И всё весною жизни веет!

С тобою твой волшебный мир

Ко мне так сладостно теснится,

Как будто небо в грудь ложится!

Я пью заоблачный эфир...

Людской измученную злостью

Ты душу зазовешь, как гостью,

На свой великолепный пир,

На миг обласканный тобою,

Уж примирился я с судьбою!

Весна моих воскресла лет;

Играют чувства, веет радость,

И новой жизнию цветет

Моя тоскующая младость!

<1823>

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

* * *

Все сущности вместив в себе природы,

Я был ее устами и умом;

Я в ней читал все символы, все буквы,

И за нее я с Богом говорил...

Она, немая, чувствовала только,

А я один владел двумя дарами:

В устах носил алмаз живого слова,

А в голове луч вечный истин, мысль!..

Я постигал непостижимость время

И проникал все сущности вещей,

И обнимал сознанием пространство...

Я утопал в гармонии вселенной

И отражал вселенную в себе.

1840-1850-е

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

ГРЕЧЕСКИЕ ДЕВИЦЫ К ЮНОШАМ

       (Из Антологии)

 

Счастливцы юноши, он ваш, сей пышный мир!

      Всё вам — венки и ласки славы!

И молодая жизнь для вас на шумный пир

      Сзывает игры и забавы...

   Святой огонь горит у вас в очах,

Как, вдохновенные, на градских площадях

   Вкруг вас кипящему народу

Вы хвалите в своих возвышенных речах

И славу пышную, и милую свободу...

   А наш удел: в безвестности, в тиши

      Томиться пылкою мечтою —

И, погасив в слезах огонь младой души,

   Без жизни жить с сердечной пустотою!

<1821>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

ДВЕ ДОРОГИ

(Куплеты, сложенные от скуки в дороге)

 

Тоскуя - полосою длинной,

В туманной утренней росе,

Вверяет эху сон пустынный

Осиротелое шоссе...

 

А там вдали мелькает струнка,

Из-за лесов струится дым:

То горделивая чугунка

С своим пожаром подвижным.

 

Шоссе поет про рок свой слезный,

"Что ж это сделал человек?!

Он весь поехал по железной,

А мне грозит железный век!..

 

Давно ль красавицей дорогой

Считалась общей я молвой?-

И вот теперь сижу убогой

И обездоленной вдовой.

 

Где-где по мне проходит пеший;

А там и свищет и рычит

Заклепанный в засаде леший

И без коней - обоз бежит..."

 

Но рок дойдет и до чугунки:

Смельчак взовьется выше гор

И на две брошенные струнки

С презреньем бросит гордый взор.

 

И станет человек воздушный

(Плывя в воздушной полосе)

Смеяться и чугунке душной

И каменистому шоссе.

 

Так помиритесь же, дороги,-

Одна судьба обеих ждет.

А люди?- люди станут боги,

Или их громом пришибет.

Между 1836-1875

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

* * *

Если хочешь жить легко

И быть к небу близко,

Держи сердце высоко,

А голову низко.

1830-1840-е

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

ЖАТВА

Густая рожь стоит стеной!

Леса вкруг нивы как карнизы,

И всё окинул вечер сизый

Полупрозрачной пеленой...

Порою слышны отголосья

Младых косцов и сельских жниц;

Волнами зыблются колосья

Под пылкой ясностью зарниц;

И жатва, дочь златого лета,

Небесным кормится огнем

И жадно пьет разливы света

И зреет, утопая в нем...

Так горний пламень вдохновенья

Горит над нивою души,

И спеет жатва дум в тиши,

И созревают песнопенья...

<1826>

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

* * *

И вот: два я во мне, как тигр со львом,

Проснулися и бьются друг со другом;

И я в борьбе расслаб, отяжелел,

И плоть моя сгустилася во мне...

Я тяжесть тела слышу на себе,

И чувствую, что я хожу под ношей,

И чувствую... Земля влечет меня,

Сося в себя, как змей, свою добычу:

Я, с каждым днем, врастаю больше в землю,

Пока совсем зароюся землей...

И слышно мне: вкушенья острый яд,

Как тонкое начало разрушенья,

Из кости в кость, из жилы в жилу ходит

И изменяет весь состав мой прежний.

Нетленья сын, я обрастаю тленьем:

Чувствительность под чувственностью стонет,

И на живом ношу я мертвеца!!.

1840-1850-е

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

* * *

Из шелку и мочал шнур нашей жизни вьется:

Кто плакал поутру, тот к вечеру смеется.

Между 9 марта - 31 мая 1826

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ИЛИЯ - БОГУ

Мы ждем и не дождемся сроков

Сей бедственной с нечестьем при:

Твоих зарезали пророков,

Твои разбили алтари!..

Проснись, бог сил, заговори!

Нет места для твоей святыни,

И я теперь, жилец пустыни,

Я плачу пред тобой один!..

А ты им терпишь, властелин

Земли, морей и облаков!

Ты терпишь от своих рабов!!!

1826 или 1827

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ИНАЯ ЖИЗНЬ

Как стебель скошенной травы,

Без рук, без ног, без головы,

Лежу я часто распростертый,

В каком-то дивном забытье,

И онемело все во мне.

Но мне легко; как будто стертый

С лица земли, я, полумертвый,

Двойною жизнию живу:

Покинув томную главу —

Жилье источенное ею,—

Тревожной мыслию моею,—

Бежит — (я вижу наяву) —

Бежит вся мысль моя к подгрудью,

Встречаясь с жизнью сердца там,

И, не внимая многолюдью,

Ни внешним бурным суетам,—

Я весь в себе, весь сам с собою...

Тут, мнится, грудь моя дугою

Всхолмилась, светлого полна,

И, просветленная, она

Какой-то радостью благою,

Не жгучим, сладостным огнем,

Живет каким-то бытием,

Которого не знает внешний

И суетливый человек!—

Условного отбросив бремя,

Я, из железной клетки время

Исторгшись, высоко востек,

И мне равны: и миг и век!..

Чудна вселенныя громада!

Безбрежна бездна бытия —

И вот — как точка, как монада,

В безбрежность уплываю я...

 

О, вы, минуты просветленья!

Чего нельзя при вас забыть:

За дни тоски, за дни томленья,

Довольно мне такой прожить!

1830-1840-е

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

ИОВ

Свободное подражание священной книге Иова

 

Что наша жизнь?— Тревожный сон,

Борьба и тяжкая работа!

Как раб, боящийся лозы,

Влача свой плуг под ярким зноем,

Всё рвется, чтоб укрыться в тень,

Всё смотрит — скоро ль долгий день

Завечереет, скоро ль отдых?

Так дни и месяцы текут

Моей многострадальной жизни!..

Всё тело рушится мое:

То вдруг его облягут раны,

То заживут. . . И вдруг опять

Моя растрескается кожа

И, гноем накипев, болит...

 

Жизнь, смерть, день, ночь... всё стало смутно.

Сомкну ли ночью я глаза

(Страдальцу ночь долга, как вечность!),

Я пробужусь и говорю:

Когда ж рассвет? Ах, скоро ль утро?!

Приходит утро — я опять,

Вздыхая, вопию: где ж вечер?!

Мое всё тело — струп и струп,

И я — седой, стенящий труп!!!

Как ссохлась, пригорела кожа!..

Увы, мои былые дни

Мелькнули, будто в зыбких красках:

Мелькает нить за челноком. ..

Промчалась жизнь скорей беседы

И стала мимолетным сном.. .

О, горе! Всё невозвратимо!

Прошла пора моих надежд! ..

Земных отрад, земного счастья

Уж не видать мне и в мечте!

Как облак дымчатый редеет

И исчезает в высоте,

Так я исчезну! Бездна ада

Не выдает своих, увы!

Оттоль не выйдешь в дом родимый,

Ни вести к ближним не пошлешь!

Уйду — и без меня застынет

Мое и место на земле!!.

Итак, доколь еще язык мой

В устах вращается, друзья,

Я буду, буду всё, с тоскою,

Всё беспрерывно изливать

Всю ярость беспредельной скорбя:

Скажу и выскажу векам,

И поздним донесу народам,

Что совершалось здесь со мной,

Как мучили меня в пустыне!..

Что — я?.. Речной ли крокодил,

Иль гневная пучина моря,

Что так плотиной обложен,

Так связан, заперт и стеснен?!

Когда прошу: дай мне отраду,

Дай видеть счастье хоть во сне,—

Далеко дикою мечтою

Ты сон мой отгоняешь прочь...

То окружен я пустотою,

То черная, в пустыне, ночь

Полна страшилищ: вот их очи

Огнем неистовым горят,

Они в меня вонзают взоры;

То реки с клокотом шипят,

То с грохотом валятся горы —

Всё на меня!!. Я весь разбит,

Изломан, раздроблен, убит;

Мое от страха сердце жмется,

И весь я — как под бурей трость;

И слышу — всё во мне трясется,

И ударяет кость о кость...

Почто ж томить?.. Вели скорее

Меня изгладить из живых

И душу свободить от духа,

От смерти кости свободить!

О! что есть человек, сын персти,

Что ты так чествуешь его,

И с непонятною заботой

О нем радеешь и болишь,

И в дивных утренних виденьях

Ему о тайном говоришь?..

За что ж меня терзать? И долго ль

Мне ропотным и скорбным быть?

Пусть я грешу,— но что я значу

Перед тобою, страж людей?

Зачем сражать меня стрелами,

Негодовать, как на врага?

Что б не помиловать страдальца,

Не снять бы всех его грехов —

Из жалости к сей бедной жизни!!.

Ведь, может, завтра же придут,

Меня поищут... и напрасно!

Страдальца боле не найдут!..

Между 1826 и 1834

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

К ПОРТРЕТУ (Я БУРЯМИ ВСПАХАН...)

Я бурями вспахан, разрыт ураганом,

   И слезы — мой были посев;

Меня обольщали — обман за обманом,

   Как ласки изменчивых дев.

 

Беды просевали сквозь медное сито

   Меня, истолокши пестом,

Но чья-то премудрость то ясно, то скрыто

   Мне путь мой чертила перстом!..

 

Когда я пускался в житейское море,

   Мне выдали шаткий челнок;

За кормщика село — угрюмое горе,

   Мой парус вздул бурею рок.

 

Когда ж совершилась страданиям мера,

   Из облак рука мне дала

Тот якорь, на коем написано: «Вера»,

   И жизнь моя стала светла.

 

Теперь уж, покинув большую дорогу,

   Гляжу я на мир из окна;

Со мной же покинуть решилась тревогу

   Мой видимый ангел — жена!..

 

Как перья по ветру, кружит там, в арканах,

   Их, ветреных,— ветреность дум:

Лишь мелочность жизни, лишь бури в стаканах

   Заботят и тешат их ум!

 

Но как обратить их?— советом ли, толком?

   Глухая не слушает плоть.

Так пусть же мятутся... а мы тихомолком

   Прошепчем: «Спаси их, Господь!»

 

От вихрей, кружащих сой мир коловратный,

   Укрой нас, Властитель судеб!

Для сердца — жизнь сердца — Твой мир благодатный,

   Для жизни — насущный дай хлеб!

<1843>

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

К ПОЧТОВОМУ КОЛОКОЛЬЧИКУ

Ах, колокольчик, колокольчик!

   Когда и над моей дугой,

Над тройкой ухарской, лихой

   Ты зазвенишь? Когда дорога,

Широкой лентой раскатясь,

   С своими пестрыми столбами

И с живописностью кругом,

   Меня, мой колесистый дом,

Мою почтовую телегу,

   К краям далеким понесет?

Когда увижу край над Волгой

   И, с гор на горы мча стрелой,

Меня утешит песнью долгой

   Земляк - извозчик удалой?

Когда увижу Русь святую,

   Мои дубовые леса,

На девах ленту золотую

   И синий русский сарафан?

Мне, сиротине на чужбине,

   Мне часто грустно по родном,

И Русь я вижу, как в картине,

   В воспоминании одном.

1829 или 1830

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

К ПУШКИНУ

О Пушкин, Пушкин! Кто тебя

Учил пленять в стихах чудесных?

Какой из жителей небесных,

Тебя младенцем полюбя,

Лелея, баял в колыбели?

Лишь ты завидел белый свет,

К тебе эроты прилетели

И с лаской грации подсели...

И музы, слышал я, совет

Нарочно всей семьей держали

И, кончив долгий спор, сказали:

"Расти, резвись - и будь поэт!"

И вырос ты, резвился вволю,

И взрос с тобою дар богов:

И вот, блажа беспечну долю,

Поешь ты радость и любовь,

Поешь утехи, наслажденья,

И топот коней, гром сраженья,

И чары ведьм и колдунов,

И русских витязей забавы...

Склонясь под дубы величавы,

Лишь ты запел, младой певец,

И добрый дух седой дубравы,

Старинных дел, старинной славы

Певцу младому вьет венец!

И всё былое обновилось:

Воскресла в песне старина,

И песнь волшебного полна!

И боязливая луна

За облак дымный хоронилась

И молча в песнь твою влюбилась..

Всё было слух и тишина:

В пустыне эхо замолчало,

Вниманье волны оковало,

И мнилось, слышат берега!

И в них русалка молодая

Забыла витязя Рогдая,

Родные воды - и в луга

Бежит ласкать певца младого...

Судьбы и времени седого

Не бойся, молодой певец!

Следы исчезнут поколений,

Но жив талант, бессмертен гений!..

1819

Примечания:
Написано в связи с высылкой 
Пушкина из Петербурга и, как указал сам Ф. Глинка, «Стихи сии написаны за год перед сим, по прочтении двух первых песней "Руслана и Людмилы"».

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

КОГДА Б

1

 

Когда б я солнцем покатился,

И в чудных заблистал лучах,

И в ста морях изобразился,

И оперся на ста горах;

 

2

 

Когда б луну — мою рабыню —

Посеребрял мой длинный луч,—

Цветя воздушную пустыню,

Пестря хребты бегущих туч;

 

3

 

Когда б послушные планеты,

Храня подобострастный ход,

Ожизненные мной, нагреты,

Текли за мной, как мой народ;

 

4

 

Когда б мятежная комета,

В своих курящихся огнях,

Безумно пробежав полсвета,

Угасла на моих лучах: —

 

5

 

Ах, стал ли б я тогда счастливым,

Среди небес, среди планет,

Плывя светилом горделивым?..

Нет — счастлив не был бы я... нет!

 

6

 

Но если б в рубище, без пищи,

Главой припав к чужой стене,

Хоть раз, хоть раз, счастливец нищий,

Увидел Бога я во сне!

 

7

 

Я б отдал все земные славы

И пышный весь небес наряд,

Всю прелесть власти, все забавы

За тот один на Бога взгляд!!!

1841-1845

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

ЛУНА

Луна прекрасная светила

В тиши лазоревых полей

И ярче золота златила

Главы подкрестные церквей.

А бедный узник за решеткой

Мечтал о божьих чудесах:

Он их читал, как почерк четкий,

И на земле и в небесах.

И в книге тайной прошлой жизни

Он с умиленьем их читал

И с мыслью о святой отчизне

Сидел, терпел - и уповал!

Между 9 марта - 31 мая 1826

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

МОИ ВОЖАТЫЕ

Ко мне прекрасные девицы,

Как гости, с ласкою, пришли

И повели меня младые

С собой в зеленые луга.

Тогда весна ласкала землю,

Всё пело радость, всё цвело.

Ручьи как будто говорили,

Шептали с кем-то дерева:

Заря, как пламя, разгоралась

На дальней синеве небес,

И ароматный, теплый вечер

Меня кропил своей росой,

Как милая любви слезами.

Ходили долго мы в лугах;

Всё было ровно перед нами.

Я не видал стремнин и гор.

 

И привели меня девицы

В палаты пышные с собой;

И сами белыми руками

Мне постилали мягкий одр,

И сожигали ароматы

Кругом в кадильницах златых;

И подносили мне в покалах,

Как радость, светлое вино;

И тихо милые шептали:

«Усни, счастливец молодой!

Будь верен нам, мы будем долго

Тебя лелеять и беречь!»

 

И я уснул — и в сновиденьи,

Ничем не связанный, как мысль,

Лечу, несытый, в поднебесной

Из царства в царство — и везде

Меня ласкали, мне сулили

Богатство, счастье и покой,

И я, как гость в пиру роскошном,

Из полной чаши радость пил

И таял в неге... Вдруг раздался

Летящей бури страшный свист,—

Мне показалось, своды неба

Упали с треском надо мной!

 

И я проснулся! О, превратность!

Еще не верю я глазам...

Где вы, обманщицы младые?

Где светлый дом, где пышный одр,

Где сердцу милые обеты?..

Всё было сон — я на скале,

Нависшей над пучиной черной,

Лежал, один, в глубокой мгле!

Ужасно море клокотало,

И яркой молнии бразды

Ночное рассекали небо,

И полосами по волнам,

Как змеи, с свистом, пролетали...

 

Как мразом стиснутый поток,

Я цепенел... Власы вздымались;

В стесненных жилах стыла кровь,

И замирала грудь... но кто-то

Меня могущею рукой

Отвлек от пропасти кипящей,

Я стал свободен... я спасен...

И он шепнул мне, мой спаситель:

«Слепец! ты над пучиной спал!

И ты погиб — когда поверишь

Еще надеждам и мечтам

<1822>

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

МОСКВА

Город чудный, город древний,

Ты вместил в свои концы

И посады и деревни,

И палаты и дворцы!

 

Опоясан лентой пашен,

Весь пестреешь ты в садах;

Сколько храмов, сколько башен

На семи твоих холмах!..

 

Исполинскою рукою

Ты, как хартия, развит,

И над малою рекою

Стал велик и знаменит!

 

На твоих церквах старинных

Вырастают дерева;

Глаз не схватит улиц длинных...

Это матушка Москва!

 

Кто, силач, возьмет в охапку

Холм Кремля-богатыря?

Кто собьет златую шапку

У Ивана-звонаря?..

 

Кто Царь-колокол подымет?

Кто Царь-пушку повернет?

Шляпы кто, гордец, не снимет

У святых в Кремле ворот?!

 

Ты не гнула крепкой выи

В бедовой твоей судьбе:

Разве пасынки России

Не поклонятся тебе!..

 

Ты, как мученик, горела,

   Белокаменная!

И река в тебе кипела

   Бурнопламенная!

 

И под пеплом ты лежала

   Полоненною,

И из пепла ты восстала

   Неизменною!..

 

Процветай же славой вечной,

Город храмов и палат!

Град срединный, град сердечный,

Коренной России град!

<1840>

Русская Лирика XIX века.
Москва, "Художественная Литература", 1981.

МУЗЫКА МИРОВ

          I

 

Я слышал музыку миров!..

Луна янтарная сияла

Над тучным бархатом лугов;

Качаясь, роща засыпала.....

Прозрачный, розовый букет

(То поздний заревой отсвет)

Расцвел на шпице колокольни,

Немел журчащий говор дольний...

Но там, за далью облаков,

Где ходят флотами светилы,

И высь крестят незримо силы,—

Играла музыка миров......

 

          II

 

Шумел, разлегшись меж садов,

Роскошный город прихотливый,—

На храмах, башнях, ста цветов

Мешались в воздухе отливы;

И этот город суеты,

В осанне дивной исполина,

Сиял в цветах, как грудь павлина,

Как поэтической мечты

Неуловимые творенья...

Неслись, из клокота волненья,

И треск, и говор, и молва.

И вылетавшие слова

Сливались в голосное море;

Кипели страсти на просторе.......

Но был один налетный миг,

Когда смирился и затих

Тот звучный, судорожный город;

Он утонул в минутном сне,

И шум колес, топор и молот

Заснули в общей тишине...

Тогда запело в вышине:

И ангелы заговорили

Про Бога, вечность и любовь;

И, в дальних вихрях светлой пыли,

Я видел, как миры ходили,

И слышал музыку миров......

1830-1840-е

Ф.Н.Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

НОВЫЙ ГОД

Как рыбарь в море запоздалый

Среди бушующих зыбей,

Как путник, в час ночной, усталый

В беспутной широте степей,—

Так я в наземной сей пустыне

Свершаю мой неверный ход.

Ах, лучше ль будет мне, чем ныне?

Что ты сулишь мне, новый год?

Но ты стоишь так молчаливо,

Как тень в кладбищной тишине,

И на вопрос нетерпеливый

Ни слова, ни улыбки мне...

<1825>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

ПАРТИЗАН ДАВЫДОВ

Усач. Умом, пером остер он, как француз,

     Но саблею французам страшен:

Он не дает топтать врагам нежатых пашен

     И, закрутив гусарский ус,

Вот потонул в густых лесах с отрядом —

И след простыл!.. То невидимкой он, то рядом,

     То, вынырнув опять, следом

Идет за шумными французскими полками

И ловит их, как рыб, без невода, руками.

Его постель — земля, а лес дремучий — дом!

И часто он, с толпой башкир и с козаками,

И с кучей мужиков, и конных русских баб,

В мужицком армяке, хотя душой не раб,

Как вихорь, как пожар, на пушки, на обозы,

И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан.

Но милым он дарит, в своих куплетах, розы.

Давыдов! Это ты, поэт и партизан!..

 

 

1812-1825

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

ПЕСНЬ БРОДЯГИ

От страха, от страха

Сгорела рубаха,

Как моль над огнем,

На теле моем!

 

И маюсь да маюсь,

Как сонный скитаюсь

И кое-где днем

Всё жмусь за углом.

 

А дом мне — ловушка:

Под сонным подушка

Вертится, горит.

«Идут!» — говорит..

 

Полиция ловит,

Хожалый становит

То сеть, то капкан:

Пропал ты, Иван!..

 

А было же время,

Не прыгала в темя,

Ни в пятки душа,

Хоть жил без гроша.

 

И песни певались...

И как любовались

Соседки гурьбой

Моей холостьбой.

 

Крест киевский чудный

И складень нагрудный,

Цельба от тоски,

Мне были легки.

 

Но в доле суровой

Что камень жерновый,

Что груз на коне

Стал крест мой на мне!..

 

Броди в подгороднях,

Но в храмах господних

Являться не смей:

Там много людей!..

 

. . . . . . . . . .

Мир божий мне клетка,

Всё кажется — вот

За мной уж народ...

 

Собаки залают,

Боюся: «Поймают,

В сибирку запрут

И в ссылку сошлют!..»

 

От страха, от страха

Сгорела рубаха,

Как моль над огнем,

На теле моем! . .

Между 1826 и 1830

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

ПЕСНЬ УЗНИКА

Не слышно шуму городского,

В заневских башнях тишина!

И на штыке у часового

Горит полночная луна!

 

А бедный юноша! ровесник

Младым цветущим деревам,

В глухой тюрьме заводит песни

И отдает тоску волнам!

 

"Прости отчизна, край любезный!

Прости мой дом, моя семья!

Здесь за решеткою железной -

Уже не свой вам больше я!

 

Не жди меня отец с невестой,

Снимай венчальное кольцо;

Застынь мое навеки место;

Не быть мне мужем и отцом!

 

Сосватал я себе неволю,

Мой жребий - слезы и тоска!

Но я молчу,- такую долю

Взяла сама моя рука.

 

Откуда ж придет избавленье,

Откуда ждать бедам конец?

Но есть на свете утешенье

И на святой Руси отец!

 

О русской царь! в твоей короне

Есть без цены драгой алмаз.

Он значит - милость! Будь на троне

И, наш отец, помилуй нас!

 

А мы с молитвой крепкой к богу

Падем все ниц к твоим стопам;

Велишь - и мы пробьем дорогу

Твоим победным знаменам".

 

Уж ночь прошла, с рассветом в злате

Давно день новый засиял!

А бедный узник в каземате -

Всё ту же песню запевал!..

1826

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ПЛАЧ ПЛЕНЕННЫХ ИУДЕЕВ

       На реках вавилонских тамо

       седохом и плакахом, внегда

       помянути нам Сиона.

              Псалом 136

 

 

Когда, влекомы в плен, мы стали

От стен сионских далеки,

Мы слез ручьи не раз мешали

С волнами чуждыя реки.

 

В печали, молча, мы грустили

Всё по тебе, святой Сион;

Надежды редко нам светили,

И те надежды были - сон!

 

Замолкли вещие органы,

Затих веселий наш тимпан.

Напрасно нам гласят тираны:

"Воспойте песнь сионских стран!"

 

Сиона песни - глас свободы!

Те песни - слава нам дала!

В них тайны мы поем природы

И бога дивного дела!

 

Немей, орган наш голосистый,

Как занемел наш в рабстве дух!

Не опозорим песни чистой:

Не ей ласкать злодеев слух!

 

Увы, неволи дни суровы

Органам жизни не дают:

Рабы, влачащие оковы,

Высоких песней не поют!

<1822>

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ПОВСЕМЕСТНЫЙ СВЕТ

На своде неба голубого,

Реки в волнистом серебре,

На трубке в желтом янтаре

И на штыке у часового -

Повсюду свет луны сияет!

Так повсеместен свет иной,

Который ярко позлащает

Железный жребий наш земной!

Между 9 марта - 31 мая 1826

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ПОГОНЯ

— Кони, кони вороные!

Вы не выдайте меня:

Настигают засадные

Мои вороги лихие,

Вся разбойничья семья!..

Отслужу вам, кони, я...

Налетает, осыпает

От погони грозной пыль;

Бердыш блещет, нож сверкает:

Кто ж на выручку?.. Но вы ль?

Кони, кони вороные,

Дети воли и степей,

Боевые, огневые,

Вы не ведали цепей,

Ни удушья в темном стойле:

На шелку моих лугов,

На росе, на вольном пойле

Я вскормил вас, скакунов,

Не натужил, не неволил,

Я лелеял вас и холил,

Борзых, статных летунов,

Так не выдайте же друга!

Солнце низко, гаснет день,

А за мной визжит кистень...

Малой! Что? Верна ль подпруга?

Не солгут ли повода?

Ну, по всем!.. Кипит беда!..

— Повода из шамаханских;

За подпругу ты не бось:

Оси — кряж дубов казанских...

Но боюсь, обманет ось!

— Не робей, мой добрый парень!

Только б голову спасти,

Будешь волен и в чести,

Будешь из моих поварень

Есть и пить со мной одно...

Степь туманит; холодно!

Коням будет повольнее...

Но погоня все слышнее;

Чу, как шаркают ножи,

Шелестит кинжал злодея!..

Не натягивай возжи

Золоченой рукавицей:

Мчись впрямик, как видит глаз,

Белоярою пшеницей

Раскормлю я, кони, вас,

И употчую сытою,

И попоной золотою

Изукрашу напоказ.

Я пахучим, мягким сеном

Обложу вас по колено...

Но пробил, знать, смертный час!

На версте злой ворон каркнул,

Свист и топот все громчей,

Уж над самым ухом гаркнул

И спустил кистень злодей:

«Стой!..» Но яркие зарницы

Синий воздух золотят,

Лик Небесныя Царицы

В них блеснул... Кони летят

Без надсады, без усилья,

По долам, по скату гор,

Будто кто им придал крылья...

Ось в огне!.. Но уж во двор,

От разбойничьей погони

Мчат упаренные кони!..

Вот и дворни яркий крик!

И жених в дверях светлицы.

Что ж он видит?— У девицы

Взмыт слезами юный лик...

Пред иконою Царицы

Дева, в грусти и в слезах,

В сердце чуя вещий страх,

Изливалась вся в молитвы...

— Так спасенье не в конях?..

Из разбойничьей ловитвы,

Вижу, кем я унесен;

Вижу, Кто был обороной!..

И, повергшись пред иконой,

Весь в слезах излился он.

1837

Ф.Н.Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

ПОДОКОНЬЕ

   (С богемского)

 

Ночь придет. Знакомой мне

   Обойдя дорожкой,

Запою я в тишине

   Под твоим окошком:

«Спи, мой ангел! Добрый сон!

Пусть тебя лелеет он!..

Будь он сладок, как твоя

   Золотая младость!

Кто ж приснится? .. Если я —

   Улыбнись, как радость!

Спи, мой ангел! Добрый сон!

Пусть тебя лелеет он!..»

<1823>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

ПРОЯСНЕНИЕ

Я обрастал земной корою,

Я и хладел и цепенел,

И, как заваленный горою,

Давно небесного не зрел!

 

Но вдруг раздвинул Кто-то мрачность

И вот незримых голоса!

И, как с поднебьем вод прозрачность,

С душой слилися небеса...

1830-е

Ф.Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

РАЗДУМЬЕ

Бывает грустно человеку,

   Ложится в грудь тоска!

Тогда б так слез и вылил реку...

   Но высохла река!

 

Тогда, совсем оцепенелый,

   Ни мертвый, ни живой,

Хоть день готов стоять я целый

   С поникшей головой!..

 

Не раздражен, не растревожен,

   И полон я и пуст;

И весь я цел и уничтожен,

   Как смятый бурей куст...

 

Нет дум былых, былой отваги,

   И будущность моя

Лежит, как белый лист бумаги:

   Задумываюсь я...

 

О! кто ж тот белый лист испишет

   И что напишут в нем?

А между тем уж бурей дышит:

   В горах грохочет гром...

 

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

РАЗЛУКА

 (С богемского)

 

В небе всё сияло,

В поле всё цвело;

Но тебя не стало —

Всё с тобой прошло.

 

Ты, как сон крылатый,

Милая, ушла!

Ты все ароматы

С собой унесла.

 

Одни только думы

Мой грустный удел.

Скорей бы угрюмый

Борей зашумел...

 

Но вечной весною

Цвети всё для ней!

Я ею одною

Живу — и без ней!

<1825>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

РЕЙН И МОСКВА

Я унесен прекрасною мечтой,

И в воздухе душисто-тиховейном,

В стране, где грозд янтарно-золотой,

Я узнаю себя над Рейном.

В его стекле так тихи небеса!

Его брега — расписанные рамки.

Бегут по нем рядами паруса,

Глядят в него береговые замки,

И эхо гор разносит голоса!

Старинные мне слышатся напевы,

У пристаней кипит народ;

По виноградникам порхает хоровод;

И слышу я, поют про старый Реин девы.

 

«Наш Рейн, наш Рейн красив и богат!

   Над Рейном блестят города!

И с башнями замки, и много палат,

   И сладкая в Рейне вода!..

 

И пурпуром блещут на Рейне брега:

   То наш дорогой виноград;

И шелком одеты при Рейне луга:

   Наш реинский берег — Германии сад!

 

И славится дева на Рейне красой,

   И юноша смотрит бодрей!

О, мчись же, наш Рейн, серебрясь полосой,

   До синих, до синих морей!..»

 

Но чье чело средь праздничного шума,

Когда та песня пронеслась,

Поддернула пролетной тенью дума

И в ком тоска по родине зажглась?..

Он счастлив, он блажен с невестой молодою,

Он празднует прекрасный в жизни миг;

Но вспомнил что-то он над рейнской водою...

          «Прекрасен Рейн твой и тих,

         (Невесте говорит жених),

   Прекрасен он — и счастлив я с тобою,

   Когда в моей дрожит твоя рука;

   Но от тебя, мой юный друг, не скрою,

Что мне, на севере, милей одна река:

Там родина моя, там жил я, бывши молод;

Над бедной той рекой стоит богатый город;

          По нем подчас во мне тоска!

В том городе есть башни-исполины!

          Как я люблю его картины,

          В которых с роскошью ковров

   Одеты склоны всех семи холмов

   Садами, замками и лесом из домов!..

Таков он, город наш стохрамый, стопалатный!

Чего там нет, в Москве, для взора необъятной?..

Базары, площади и целые поля

Пестреются кругом высокого Кремля!

   А этот Кремль, весь золотом одетый,

Весь звук, когда его поют колокола,

Поэтом, для тебя не чуждым, Кремль воспетый

              Есть колыбель Орла

          Из царственной семьи великой!

Не верь, что говорит в чужих устах молва,

Что будто север наш такой пустынный, дикий!

          Увидишь, какова Москва,

Москва — святой Руси и сердце и глава!—

И не покинешь ты ее из доброй воли:

Там и в мороз тебя пригреют, угостят;

И ты полюбишь наш старинный русский град,

          Откушав русской хлеба-соли!..»

<1841>

Ф.Н.Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

СЕЛЬСКИЙ СОН

      Как сладко в уголок укромный

      Залечь, с спокойствием в душе,

      На сенокосе — в шалаше,

Где виден, сквозь ветвей, надзвездный свод огромный

Иль светлый океан волнистых облаков!..

   Как сладко в тишине приютной хаты,

В садах природы пить роскошны ароматы,

      Дыханье молодых цветов!

Вблизи — ручей, грустя от тесноты брегов,

      Как будто их раздвинуть хочет;

      Вдали — протекший гром грохочет...

Но вот заря глядит в серебряный поток,

И утро под окно спускается украдкой,

      И веет негой ветерок...

Как мил он мне, сей час мечты и неги сладкой!

Я слушаю сквозь сон, чуть помня сам себя,

Как милый сын весны, впервые полюбя,

      Протяжно, томно ноет, стонет,

      Как будто в сладкой неге тонет,

      Всё тише, тише... смолк — и вдруг

Шумит, катит, дробит и щедро сыплет трели!

И песнь — то яркий треск, то милый глас свирели —

Переливается, лелеет, нежит слух!..

      Весь воздух — аромат и пенье,

И весь я свежее, живое наслажденье!

<1821>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

СЕТОВАНИЕ

 (С богемского)

 

Вот желтеют листья,

Забелели горы;

Что тебе, друг милый,

Что там в шумном граде?

 

В благовонном мае

Ты со мной рассталась!

И с тех пор я, грустный,

Всё живу надеждой...

 

Понеситесь, ветры,

За крутые горы;

Отнесите, ветры,

К ней сухие листья.

 

Пусть прочтет на каждом:

«Так он, бедный, вянет;

Так в нем сохнет сердце,

От любви тоскуя!»

<1825>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

СМЕРТЬ ФИГНЕРА

  (Опыт народной поэзии)

 

           I

 

      Уж солнце скрылось за леса.

   Пойдем и сядем здесь, любезный ...евич!

Ты закрути свои два длинные уса!

   И ты, как сказочный Иван-царевич,

   Слыхал, видал большие чудеса!..

   Но я один, и вижу, как в картине,

      Живой, картинный твой рассказ,

Как бились вы насмерть над Эльбой на плотине,

Где Фигнер-партизан, как молния, угас...

      О, Фигнер был великий воин,

      И не простой... он был колдун!..

   При нем француз был вечно беспокоен...

      Как невидимка, как летун,

      Везде неузнанный лазутчик,

      То вдруг французам он попутчик,

   То гость у них: как немец, как поляк;

Он едет вечером к французам на бивак

      И карты козыряет с ними,

   Поет и пьет... и распростился он,

      Как будто с братьями родными...

Но усталых в пиру еще обдержит сон,

   А он, тишком, с своей командой зоркой,

      Прокравшись из леса под горкой,

      Как тут!.. «Пардон!» Им нет пардона:

      И, не истратив ни патрона,

      Берет две трети эскадрона...

      И вот опять на месте стал,

         Как будто и не он!..

      . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

      . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           II

 

         Он широко шагал!

      И часто, после шибкой драки,

      Его летучие биваки

      Сияли где-нибудь в глуши:

   В болоте топком, в чаще леса,

      На гребне дикого утеса...

И вот Орловский сам картину с них пиши!

      Храпят у коновязи кони,

      Звенят над кормом удила.

      «Никто не смей снимать седла!

Кругом француз!.. Мы тут как рыба в тоне;

   Дремли без сна и будь готов!»

Так он приказывал... И, лежа вкруг котлов,

   Курят табак усатые гусары,

      И зорко вдаль глядит козак...

   И он своим рассказывает так:

«Я бился с турком, мне знакомы янычары;

      Тогда служил я с пушкою пешком.

   — Готовы лестницы?— сказал Каменской.

   А было то под грозным Рущуком.—

Но ров не вымерян... Тут с хитростию женской

Потребно мужество... И кто из удальцов

Украдкой проползет и вымеряет ров?—

   Он всё сказал. И я пустился...

   Темнело в поле и в садах,

   Муллы сзывали на молитву,

   И турки, говоря про битву,

   Табак курили на валах...

   Фитиль над пушкою дымился,

   Дремал усталый часовой...

   Я подошел... перекрестился...

   И лот, на снуре, весовой

   Тихонько с берега скатился...

   Я вымерил и возвратился.

   И храбрый русский генерал

Спасибо русское за подвиг мне сказал,

   И я в душе ношу спасибо это.

      Хозяин мудрый правит светом:

      Товарищи, наш Бог велик!

Он от погибели спасает неминучей».

Так он рассказывал... и красный луч зари

Уже проглядывал вдали за синей тучей...

Тогда в Саксонии вели войну цари,

   И против них Наполеон могучий,

   Как темная гроза, над Эльбою стоял,

И в перемирие он битвы замышлял...

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           III

 

...Чу, кто там проскакал

   Близ городка красивого Дессау?

Конечно, к Верлицу? Да, Верлиц — сад на славу!

   Я сам в нем был, и он меня пленял...

«Смотрите, и не пьян, а по колено море:

Вот партизан прямой! В груди заслышав горе,

   В веселый сад он мчится погулять!

      А может, и не в сад... Как знать?

Уж перемирию конец... опять тревоги:

Французской конницей заставлены дороги,

   В саксонских городах везде француз!..

Наш партизан лихой! Уж подлинно не трус...

И он без устали... всю ночь считает звезды!

   Сам поверяет цепь и ставит сам разъезды.

      При нем никто не смей зевать!»

      Но кто взмутил песок зыбучий?

Что там синеется? Как издали узнать?..

      Быть может лес, быть может тучи...

Ах, нет, то к Верлицу валит французов рать...

 

           IV

 

«Бей сбор! Муштучь! Труби! Вся партия к походу!

      Француз объехал нас дугой

И жмет к реке. Друзья, назад нам — прямо в воду!

      Вперед — на штык, на смертный бой!

      Но я, друзья, за вас в надежде,

   Что слово смерть не испугает вас:

      Не всё ль равно, что годом прежде,

   Что позже десятью возьмет могила нас!

   Слушай! стоять! не суетиться!

         Патрон и мужество беречь!

         Стрелкам по соснам разместиться:

   Ни слова... ни дохнуть, в тиши стеречь!

         Драгуны могут, спешась, лечь...

      А вы, мои залетные гусары,

      Бодри коней и сноровляй удары!

   Ни вы меня, ни я друзей не выдавал!

   Дай сабле поцелуй, и бьемся наповал!»

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           V

 

      Шумит... вдали песок дымится:

      Француз сквозь частый бор проник.

   Палят!.. Вот конница и пеших крик;

Уланы польские... и всё на нас валится,

      Как лес!.. «Молись — и на коня!

      Сюда, на узкую плотину:

Одна сменяй другую половину.

      И все смотрите на меня!..

      Уж я с женой в душе простился,

      Сказал последний мой завет:

      Я знал, когда на свет родился,

      Что ведь должно ж оставить свет...»

      Сказал... пошел... и закипело...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           VI

 

      Ну, ......евич! Это дело

      Из самых славных русских дел...

      Уж бой давно, давно горел:

Дрались в лесу и на поречье,

      Постлался трупом узкий путь,

      И русская трещала грудь.

      Никто не думал об увечье:

      Прочь руку — сабля уж в другой!

      Ни фершалов, ни перевязки!..

      Признаться, разве только сказки

      Расскажут о борьбе такой...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           VII

 

«Но где ж союзники? Ко времени б и месту

Теперь им быть!.. На них надежда уж плоха!

      Дерись... година нам лиха!»

   Так два отчаянных, влюбленных жениха

   До смерти режутся за милую невесту...

      Что зашумел громчее лес?

      Еще звончей и ближе топот...

      Берут французы перевес!

      У наших слышен тайный ропот...

      То не боязнь, но злей... то шепот:

      «Что не видать его в огне?»

      Доселе, в бурке, на коне,

      Он всё был тут, в глазах маячил,

      Он сам, он первый рубку начал...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           VIII

 

      Взошла, как и всегда, луна

      И в ясной Эльбе потонула;

Какая мертвая, глухая тишина!..

   Но разве днем не эта сторона

   Кипела адом? Да! И вот уснула!

   И враг и друг — в непробудимый сон!..

      О берег, берег Эльбы дальной!

      Что мне сказать жене печальной?

   Где он, герой? Куда ж девался он?

      Никто не знает, неизвестно!

      Его искали повсеместно:

      На поле битвы, по лесам;

      Но он остался в ненайденных,

      Ни между тел, ни между пленных.

      Его безвестен жребий нам!..

      Лишь ты, любезный .....евич,

      Порою, вспомянув о нем,

Мне говоришь: «Он был прямым богатырем

И чудом... как Бова, Додонский королевич!.."

Ты помнишь, как тебе твердил я: «Говори

   (Как вместе мы запрошлым жили летом),

Рассказывай мне, друг, о человеке этом:

      Я рад прослушать до зари!»

И проводили мы в рассказах дни и ночи.

Тогда каким огнем твои пылали очи!

Летели мимо нас вечерние часы,

      Слеза в очах твоих светилась

      И тихо из очей катилась

         На длинные усы!..

Между 1812-1825

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

СОН РУССКОГО НА ЧУЖБИНЕ

         Отечества и дым нам

             сладок и приятен!

                    Державин1

 

Свеча, чуть теплясь, догорала,

Камин, дымяся, погасал;

Мечта мне что-то напевала,

И сон меня околдовал...

Уснул - и вижу я долины

В наряде праздничном весны

И деревенские картины

Заветной русской стороны!..

Играет рог, звенят цевницы,

И гонят парни и девицы

Свои стада на влажный луг.

Уж веял, веял теплый дух

Весенней жизни и свободы

От долгой и крутой зимы.

И рвутся из своей тюрьмы,

И хлещут с гор кипучи воды.

Пловцов брадатых на стругах

Несется с гулом отклик долгий;

И широко гуляет Волга

В заповедных своих лугах...

Поляны муравы одели,

И, вместо пальм и пышных роз,

Густеют молодые ели,

И льется запах от берез!..

И мчится тройка удалая

В Казань дорогой столбовой,

И колокольчик - дар Валдая -

Гудит, качаясь под дугой...

Младой ямщик бежит с полночи:

Ему сгрустнулося в тиши,

И он запел про ясны очи,

Про очи девицы-души:

"Ах, очи, очи голубые!

Вы иссушили молодца!

Зачем, о люди, люди злые,

Зачем разрознили сердца?

Теперь я горький сиротина!"

И вдруг махнул по всем по трем...

Но я расстался с милым сном,

И чужеземная картина

Сияла пышно предо мной.

Немецкий город... все красиво,

Но я в раздумье молчаливо

Вздохнул по стороне родной...

<1825>


1. См. раздел Г.Державина
 на этом сайте. 

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

СУДЬБА НАПОЛЕОНА

Он шел — и царства трепетали,

Сливался с стоном звук оков,

И села в пепл, града пылали,

И в громе битв кипела кровь;

Земля пред сильным умолкала...

Он, дерзкий, скиптрами играл;

Он, грозный, троны расшибал;

Чего ж душа его алкала?

 

Народы стали за права;

Цари соединяли силы;

Всхолмились свежие могилы,

И, вихрем, шумная молва:

«Он пленник!» Осветились храмы!

Везде восторг и фимиамы,

Народы — длани к небесам,

И мир дивится чудесам!

 

Гремящих полчищ повелитель,

Перун и гибель на боях,—

Один, утесов дикий житель,

Как дух пустынный на холмах...

Летят в пределы отдаленны

Надеждой флоты окриленны,

Все мимо — и никто за ним;

Как страшно самому с самим!

В душе, как в море, мрак и волны...

 

Как кораблей бегущих тень,

Исчезли дни, величья полны,

И вечереет жизни день...

«Чья новая взнеслась могила?»

Ответ: «Тут спит Наполеон!

И буря подвигов — как сон...

И с ним мечты, и гром, и сила

В затворе тесном улеглись!»

— «Быстрей, корабль, в Европу мчись!

Пловец друзьям.— Смелей чрез волны

Летим с великой вестью мы!»

Но там, в Европе, все умы

Иных забот и видов полны...

 

И все узнали: умер он,

И более о нем ни слова;

И стал он всем — как страшный сон,

Который не приснится снова;

О нем не воздохнет любовь,

Его забыли лесть и злоба...

Но Греция встает из гроба

И рвется с силой из оков!

Чья кровь мутит Эгейски воды?

Туда внимание, народы:

Там, в бурях, новый зиждут мир!

Там корабли ахейцев смелых,

Как строи лебедей веселых,

Летят на гибель, как на пир!

 

Там к небу клятвы и молитвы!

И свирепеет, слыша битвы,

В Стамбуле гордый оттоман.

Растут, с бедой, бесстрашных силы,

И крест венчает Термопилы!

И на Олимпе — ратный стан!..

Молва и слава зазвучала,

Но — не о нем... в могиле он,

И позабыт Наполеон!..

Чего ж душа его алкала?

1821

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

ТАЙНЫ ДУШИ

У души есть свои наслажденья,

У души есть заветный свой мир:

Своя вера — свои убежденья.

У души свой таинственный пир!

 

И душа про свое замышляет

И, уйдя из сетей суеты,

Как беглянка летает, летает

Под наметом святой высоты.

 

Хоть Подругу наш остов телесный

По житейской таскает грязи;

Но Она, как природы небесной,

Все в таинственной, с небом связи!

 

И к душе налетают и гости,

И целует налетных сестра;

Но, незримых, не знают ни кости,

Ни телесная наша кора!

 

И напрасно к ним рвутся тревоги,

И напрасно мир сети плетет:

У души есть пути и дороги;

Пожелает — вспорхнет и уйдет!

1841-1845

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

ТРОЙКА

Вот мчится тройка удалая

Вдоль по дороге столбовой,

И колокольчик, дар Валдая,

Гудит уныло под дугой.

 

Ямщик лихой - он встал с полночи,

Ему взгрустнулося в тиши -

И он запел про ясны очи,

Про очи девицы-души:

 

"Ах, очи, очи голубые!

Вы сокрушили молодца;

Зачем, о люди, люди злые,

Вы их разрознили сердца?

 

Теперь я бедный сиротина!.."

И вдруг махнул по всем по трем -

И тройкой тешился детина,

И заливался соловьем.

<1825>

Три века русской поэзии.
Составитель Николай Банников.
Москва: Просвещение, 1968.

УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ

Сегодня вихорь парус рвет;

И вал на отмель лодку бьет;

И гром над безднами ревет;

И молния пловцу в глазах ресницы жжет...

А завтра - ни грозы, ни бури:

Погода... мир... и тишина,

Под круглым куполом небесныя лазури

Светлеет моря глубина...

Для нашей жизни нет картины сей вернее,

И - утро вечера бывает мудренее.

<1826>

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

* * *

Я кем-то был взнесен на острый верх скалы,-

   Так мне в младенчестве приснилось,-

   Кругом меня дробилися валы

      И море бурное пенилось,

И, с воем, стадо чуд кругом скалы теснилось;

      Огонь горел у них в очах!

      Я был один - и весь был страх;

И сердце в молодой груди чуть билось.

И милой жизни я сказал: прости!..

Вдруг пылкий огнь в мои втеснился жилы,

И кто-то мне орлины придал крылы

      И громко возопил: "Лети!"

И я, под светлыми летая небесами,

Смотрел на мир спокойными очами

      И видел землю с высоты:

   Там реки в дальние моря бежали;

   Там грады пышные, там области лежали,

   И в них кипела жизнь, шумели суеты

      И страсти бурные пылали...

   Но полн я был святых, высоких дум!

   И я в земной мятеж не опустился

И с прахом, от земли летящим, не смесился,

И слышал лишь вдали - земной тревоги шум!

 

100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов.
Владимир Марков. Упражнение в отборе
.
Centifolia Russica. Antologia.
Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.

 

 

 

 

Главная
Исцеление
Питание
Растения
Галерея

 ЦЕЛИТЕЛЬ  ПРИРОДА