Стихи. Ф. Глинка

 

 

БОГ — ИЛИЕ

Не сокрушайся, мой пророк!

На все есть час, на все есть срок;

Пускай, кичась, растет порок:

Будь зло добру в святой урок!..

Но не грусти! Твой господин

Здесь не совсем еще один:

Не все пошли к Ваалу в сети!

Есть тайные у бога дети,

Есть тайный фимиам сердец,

Который обонять мне сладко!..

Они бегут ко мне украдкой,

И я являюсь втайне к ним;

И их лелею, просветляю

Высоким, истинным, святым!

1826 или 1827

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

В ЗАЩИТУ ПОЭТА

Два я боролися во мне:

Один рвался в мятеж тревоги,

Другому сладко в тишине

Сидеть в тиши дороги

С самим собой, в себе самом.

Несправедливо мыслят, нет!

И порицают лиры сына

За то, что будто гражданина

Условий не снесет поэт…

Пусть не по нем и мир наш внешний,

Пусть, по мечтам, он и нездешний,

А где-то всей душой гостит;

Зато, вскипевши в час досужный,

Он стих к стиху придвинет дружный,

И брызнет рифмою жемчужной,

И высоко заговорит!..

И говор рифмы музыкальной

Из края в край промчится дальный,

Могучих рек по берегам,

От хижин мирных к городам,

В дома вельмож… И под палаткой,

В походном часто шалаше,

Летучий стих, мелькнув украдкой,

С своею музыкою сладкой

Печалью ляжет на душе.

И в дни борьбы, и сеч и шума

Отрадно-радужная дума

Завьется у младых бойцов,

По свежим лаврам их венцов.

И легче станет с жизнью битва

И труд страдальца под крестом,

Когда холодная молитва

Зажжется пламенным стихом!

Не говори: «Поэт спокойным

И праздным гостем здесь живет!»

Он буквам мертвым и нестройным

И жизнь, и мысль, и строй дает…

<1846>

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕВОЗВРАТИМОЙ

Весна моих воскресла лет;

Играют чувства, веет радость,

И новой жизнию цветет

Моя тоскующая младость!

Затихнул шум моих тревог,

И вся душа моя — восторг!

Она — сей гость, давно бывалый,—

Как прежде, в грудь ко мне идет;

Но, ах! там прежнего не стало:

Того уж сердца не найдет!

Все бури жизни в нем кипели

И дымный огнь страстей пылал,

И там пороки свирепели,

Где светлый трон ее стоял!

Приди ж, мой гость, издавна милый

Мой добрый ангел прежних дней,

И оживи мой дух унылый

Небесной ласкою своей!

Увы! С тех пор, как был с тобою,

Уж стал и сам я не собою…

Всё в жертву людям и судьбе!

Одна светла осталась совесть.

Пусть сердце грустное тебе

Само свою расскажет повесть.—

Мечты рассеялись, как дым;

От слез отяжелели вежды,

И не сбылись мои надежды!

Как много летам молодым

Они хорошего сулили!

Как сладко с сердцем говорили!

Но сладость та была — обман!

С тобою всё мое сокрылось,

Как солнце в горы, закатилось,

И на душе лежит туман…

Но ты идешь… Душа светлеет,

И всё весною жизни веет!

С тобою твой волшебный мир

Ко мне так сладостно теснится,

Как будто небо в грудь ложится!

Я пью заоблачный эфир…

Людской измученную злостью

Ты душу зазовешь, как гостью,

На свой великолепный пир,

На миг обласканный тобою,

Уж примирился я с судьбою!

Весна моих воскресла лет;

Играют чувства, веет радость,

И новой жизнию цветет

Моя тоскующая младость!

<1823>

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

* * *

Все сущности вместив в себе природы,

Я был ее устами и умом;

Я в ней читал все символы, все буквы,

И за нее я с Богом говорил…

Она, немая, чувствовала только,

А я один владел двумя дарами:

В устах носил алмаз живого слова,

А в голове луч вечный истин, мысль!..

Я постигал непостижимость время

И проникал все сущности вещей,

И обнимал сознанием пространство…

Я утопал в гармонии вселенной

И отражал вселенную в себе.

1840-1850-е

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

ГРЕЧЕСКИЕ ДЕВИЦЫ К ЮНОШАМ

       (Из Антологии)

 

Счастливцы юноши, он ваш, сей пышный мир!

      Всё вам — венки и ласки славы!

И молодая жизнь для вас на шумный пир

      Сзывает игры и забавы…

   Святой огонь горит у вас в очах,

Как, вдохновенные, на градских площадях

   Вкруг вас кипящему народу

Вы хвалите в своих возвышенных речах

И славу пышную, и милую свободу…

   А наш удел: в безвестности, в тиши

      Томиться пылкою мечтою —

И, погасив в слезах огонь младой души,

   Без жизни жить с сердечной пустотою!

<1821>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

ДВЕ ДОРОГИ

(Куплеты, сложенные от скуки в дороге)

 

Тоскуя — полосою длинной,

В туманной утренней росе,

Вверяет эху сон пустынный

Осиротелое шоссе…

 

А там вдали мелькает струнка,

Из-за лесов струится дым:

То горделивая чугунка

С своим пожаром подвижным.

 

Шоссе поет про рок свой слезный,

«Что ж это сделал человек?!

Он весь поехал по железной,

А мне грозит железный век!..

 

Давно ль красавицей дорогой

Считалась общей я молвой?-

И вот теперь сижу убогой

И обездоленной вдовой.

 

Где-где по мне проходит пеший;

А там и свищет и рычит

Заклепанный в засаде леший

И без коней — обоз бежит…»

 

Но рок дойдет и до чугунки:

Смельчак взовьется выше гор

И на две брошенные струнки

С презреньем бросит гордый взор.

 

И станет человек воздушный

(Плывя в воздушной полосе)

Смеяться и чугунке душной

И каменистому шоссе.

 

Так помиритесь же, дороги,-

Одна судьба обеих ждет.

А люди?- люди станут боги,

Или их громом пришибет.

Между 1836-1875

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

* * *

Если хочешь жить легко

И быть к небу близко,

Держи сердце высоко,

А голову низко.

1830-1840-е

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

ЖАТВА

Густая рожь стоит стеной!

Леса вкруг нивы как карнизы,

И всё окинул вечер сизый

Полупрозрачной пеленой…

Порою слышны отголосья

Младых косцов и сельских жниц;

Волнами зыблются колосья

Под пылкой ясностью зарниц;

И жатва, дочь златого лета,

Небесным кормится огнем

И жадно пьет разливы света

И зреет, утопая в нем…

Так горний пламень вдохновенья

Горит над нивою души,

И спеет жатва дум в тиши,

И созревают песнопенья…

<1826>

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

* * *

И вот: два я во мне, как тигр со львом,

Проснулися и бьются друг со другом;

И я в борьбе расслаб, отяжелел,

И плоть моя сгустилася во мне…

Я тяжесть тела слышу на себе,

И чувствую, что я хожу под ношей,

И чувствую… Земля влечет меня,

Сося в себя, как змей, свою добычу:

Я, с каждым днем, врастаю больше в землю,

Пока совсем зароюся землей…

И слышно мне: вкушенья острый яд,

Как тонкое начало разрушенья,

Из кости в кость, из жилы в жилу ходит

И изменяет весь состав мой прежний.

Нетленья сын, я обрастаю тленьем:

Чувствительность под чувственностью стонет,

И на живом ношу я мертвеца!!.

1840-1850-е

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

* * *

Из шелку и мочал шнур нашей жизни вьется:

Кто плакал поутру, тот к вечеру смеется.

Между 9 марта — 31 мая 1826

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ИЛИЯ — БОГУ

Мы ждем и не дождемся сроков

Сей бедственной с нечестьем при:

Твоих зарезали пророков,

Твои разбили алтари!..

Проснись, бог сил, заговори!

Нет места для твоей святыни,

И я теперь, жилец пустыни,

Я плачу пред тобой один!..

А ты им терпишь, властелин

Земли, морей и облаков!

Ты терпишь от своих рабов!!!

1826 или 1827

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ИНАЯ ЖИЗНЬ

Как стебель скошенной травы,

Без рук, без ног, без головы,

Лежу я часто распростертый,

В каком-то дивном забытье,

И онемело все во мне.

Но мне легко; как будто стертый

С лица земли, я, полумертвый,

Двойною жизнию живу:

Покинув томную главу —

Жилье источенное ею,—

Тревожной мыслию моею,—

Бежит — (я вижу наяву) —

Бежит вся мысль моя к подгрудью,

Встречаясь с жизнью сердца там,

И, не внимая многолюдью,

Ни внешним бурным суетам,—

Я весь в себе, весь сам с собою

Тут, мнится, грудь моя дугою

Всхолмилась, светлого полна,

И, просветленная, она

Какой-то радостью благою,

Не жгучим, сладостным огнем,

Живет каким-то бытием,

Которого не знает внешний

И суетливый человек!—

Условного отбросив бремя,

Я, из железной клетки время

Исторгшись, высоко востек,

И мне равны: и миг и век!..

Чудна вселенныя громада!

Безбрежна бездна бытия —

И вот — как точка, как монада,

В безбрежность уплываю я…

 

О, вы, минуты просветленья!

Чего нельзя при вас забыть:

За дни тоски, за дни томленья,

Довольно мне такой прожить!

1830-1840-е

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

ИОВ

Свободное подражание священной книге Иова

 

Что наша жизнь?— Тревожный сон,

Борьба и тяжкая работа!

Как раб, боящийся лозы,

Влача свой плуг под ярким зноем,

Всё рвется, чтоб укрыться в тень,

Всё смотрит — скоро ль долгий день

Завечереет, скоро ль отдых?

Так дни и месяцы текут

Моей многострадальной жизни!..

Всё тело рушится мое:

То вдруг его облягут раны,

То заживут. . . И вдруг опять

Моя растрескается кожа

И, гноем накипев, болит…

 

Жизнь, смерть, день, ночь… всё стало смутно.

Сомкну ли ночью я глаза

(Страдальцу ночь долга, как вечность!),

Я пробужусь и говорю:

Когда ж рассвет? Ах, скоро ль утро?!

Приходит утро — я опять,

Вздыхая, вопию: где ж вечер?!

Мое всё тело — струп и струп,

И я — седой, стенящий труп!!!

Как ссохлась, пригорела кожа!..

Увы, мои былые дни

Мелькнули, будто в зыбких красках:

Мелькает нить за челноком. ..

Промчалась жизнь скорей беседы

И стала мимолетным сном.. .

О, горе! Всё невозвратимо!

Прошла пора моих надежд! ..

Земных отрад, земного счастья

Уж не видать мне и в мечте!

Как облак дымчатый редеет

И исчезает в высоте,

Так я исчезну! Бездна ада

Не выдает своих, увы!

Оттоль не выйдешь в дом родимый,

Ни вести к ближним не пошлешь!

Уйду — и без меня застынет

Мое и место на земле!!.

Итак, доколь еще язык мой

В устах вращается, друзья,

Я буду, буду всё, с тоскою,

Всё беспрерывно изливать

Всю ярость беспредельной скорбя:

Скажу и выскажу векам,

И поздним донесу народам,

Что совершалось здесь со мной,

Как мучили меня в пустыне!..

Что — я?.. Речной ли крокодил,

Иль гневная пучина моря,

Что так плотиной обложен,

Так связан, заперт и стеснен?!

Когда прошу: дай мне отраду,

Дай видеть счастье хоть во сне,—

Далеко дикою мечтою

Ты сон мой отгоняешь прочь…

То окружен я пустотою,

То черная, в пустыне, ночь

Полна страшилищ: вот их очи

Огнем неистовым горят,

Они в меня вонзают взоры;

То реки с клокотом шипят,

То с грохотом валятся горы —

Всё на меня!!. Я весь разбит,

Изломан, раздроблен, убит;

Мое от страха сердце жмется,

И весь я — как под бурей трость;

И слышу — всё во мне трясется,

И ударяет кость о кость…

Почто ж томить?.. Вели скорее

Меня изгладить из живых

И душу свободить от духа,

От смерти кости свободить!

О! что есть человек, сын персти,

Что ты так чествуешь его,

И с непонятною заботой

О нем радеешь и болишь,

И в дивных утренних виденьях

Ему о тайном говоришь?..

За что ж меня терзать? И долго ль

Мне ропотным и скорбным быть?

Пусть я грешу,— но что я значу

Перед тобою, страж людей?

Зачем сражать меня стрелами,

Негодовать, как на врага?

Что б не помиловать страдальца,

Не снять бы всех его грехов —

Из жалости к сей бедной жизни!!.

Ведь, может, завтра же придут,

Меня поищут… и напрасно!

Страдальца боле не найдут!..

Между 1826 и 1834

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

К ПОРТРЕТУ (Я БУРЯМИ ВСПАХАН…)

Я бурями вспахан, разрыт ураганом,

   И слезы — мой были посев;

Меня обольщали — обман за обманом,

   Как ласки изменчивых дев.

 

Беды просевали сквозь медное сито

   Меня, истолокши пестом,

Но чья-то премудрость то ясно, то скрыто

   Мне путь мой чертила перстом!..

 

Когда я пускался в житейское море,

   Мне выдали шаткий челнок;

За кормщика село — угрюмое горе,

   Мой парус вздул бурею рок.

 

Когда ж совершилась страданиям мера,

   Из облак рука мне дала

Тот якорь, на коем написано: «Вера»,

   И жизнь моя стала светла.

 

Теперь уж, покинув большую дорогу,

   Гляжу я на мир из окна;

Со мной же покинуть решилась тревогу

   Мой видимый ангел — жена!..

 

Как перья по ветру, кружит там, в арканах,

   Их, ветреных,— ветреность дум:

Лишь мелочность жизни, лишь бури в стаканах

   Заботят и тешат их ум!

 

Но как обратить их?— советом ли, толком?

   Глухая не слушает плоть.

Так пусть же мятутся… а мы тихомолком

   Прошепчем: «Спаси их, Господь!»

 

От вихрей, кружащих сой мир коловратный,

   Укрой нас, Властитель судеб!

Для сердца — жизнь сердца — Твой мир благодатный,

   Для жизни — насущный дай хлеб!

<1843>

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

К ПОЧТОВОМУ КОЛОКОЛЬЧИКУ

Ах, колокольчик, колокольчик!

   Когда и над моей дугой,

Над тройкой ухарской, лихой

   Ты зазвенишь? Когда дорога,

Широкой лентой раскатясь,

   С своими пестрыми столбами

И с живописностью кругом,

   Меня, мой колесистый дом,

Мою почтовую телегу,

   К краям далеким понесет?

Когда увижу край над Волгой

   И, с гор на горы мча стрелой,

Меня утешит песнью долгой

   Земляк — извозчик удалой?

Когда увижу Русь святую,

   Мои дубовые леса,

На девах ленту золотую

   И синий русский сарафан?

Мне, сиротине на чужбине,

   Мне часто грустно по родном,

И Русь я вижу, как в картине,

   В воспоминании одном.

1829 или 1830

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

К ПУШКИНУ

О Пушкин, Пушкин! Кто тебя

Учил пленять в стихах чудесных?

Какой из жителей небесных,

Тебя младенцем полюбя,

Лелея, баял в колыбели?

Лишь ты завидел белый свет,

К тебе эроты прилетели

И с лаской грации подсели…

И музы, слышал я, совет

Нарочно всей семьей держали

И, кончив долгий спор, сказали:

«Расти, резвись — и будь поэт!»

И вырос ты, резвился вволю,

И взрос с тобою дар богов:

И вот, блажа беспечну долю,

Поешь ты радость и любовь,

Поешь утехи, наслажденья,

И топот коней, гром сраженья,

И чары ведьм и колдунов,

И русских витязей забавы…

Склонясь под дубы величавы,

Лишь ты запел, младой певец,

И добрый дух седой дубравы,

Старинных дел, старинной славы

Певцу младому вьет венец!

И всё былое обновилось:

Воскресла в песне старина,

И песнь волшебного полна!

И боязливая луна

За облак дымный хоронилась

И молча в песнь твою влюбилась..

Всё было слух и тишина:

В пустыне эхо замолчало,

Вниманье волны оковало,

И мнилось, слышат берега!

И в них русалка молодая

Забыла витязя Рогдая,

Родные воды — и в луга

Бежит ласкать певца младого…

Судьбы и времени седого

Не бойся, молодой певец!

Следы исчезнут поколений,

Но жив талант, бессмертен гений!..

1819

Примечания:
Написано в связи с высылкой 
Пушкина из Петербурга и, как указал сам Ф. Глинка, «Стихи сии написаны за год перед сим, по прочтении двух первых песней «Руслана и Людмилы»».

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

КОГДА Б

1

 

Когда б я солнцем покатился,

И в чудных заблистал лучах,

И в ста морях изобразился,

И оперся на ста горах;

 

2

 

Когда б луну — мою рабыню —

Посеребрял мой длинный луч,—

Цветя воздушную пустыню,

Пестря хребты бегущих туч;

 

3

 

Когда б послушные планеты,

Храня подобострастный ход,

Ожизненные мной, нагреты,

Текли за мной, как мой народ;

 

4

 

Когда б мятежная комета,

В своих курящихся огнях,

Безумно пробежав полсвета,

Угасла на моих лучах: —

 

5

 

Ах, стал ли б я тогда счастливым,

Среди небес, среди планет,

Плывя светилом горделивым?..

Нет — счастлив не был бы я… нет!

 

6

 

Но если б в рубище, без пищи,

Главой припав к чужой стене,

Хоть раз, хоть раз, счастливец нищий,

Увидел Бога я во сне!

 

7

 

Я б отдал все земные славы

И пышный весь небес наряд,

Всю прелесть власти, все забавы

За тот один на Бога взгляд!!!

1841-1845

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

ЛУНА

Луна прекрасная светила

В тиши лазоревых полей

И ярче золота златила

Главы подкрестные церквей.

А бедный узник за решеткой

Мечтал о божьих чудесах:

Он их читал, как почерк четкий,

И на земле и в небесах.

И в книге тайной прошлой жизни

Он с умиленьем их читал

И с мыслью о святой отчизне

Сидел, терпел — и уповал!

Между 9 марта — 31 мая 1826

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

МОИ ВОЖАТЫЕ

Ко мне прекрасные девицы,

Как гости, с ласкою, пришли

И повели меня младые

С собой в зеленые луга.

Тогда весна ласкала землю,

Всё пело радость, всё цвело.

Ручьи как будто говорили,

Шептали с кем-то дерева:

Заря, как пламя, разгоралась

На дальней синеве небес,

И ароматный, теплый вечер

Меня кропил своей росой,

Как милая любви слезами.

Ходили долго мы в лугах;

Всё было ровно перед нами.

Я не видал стремнин и гор.

 

И привели меня девицы

В палаты пышные с собой;

И сами белыми руками

Мне постилали мягкий одр,

И сожигали ароматы

Кругом в кадильницах златых;

И подносили мне в покалах,

Как радость, светлое вино;

И тихо милые шептали:

«Усни, счастливец молодой!

Будь верен нам, мы будем долго

Тебя лелеять и беречь!»

 

И я уснул — и в сновиденьи,

Ничем не связанный, как мысль,

Лечу, несытый, в поднебесной

Из царства в царство — и везде

Меня ласкали, мне сулили

Богатство, счастье и покой,

И я, как гость в пиру роскошном,

Из полной чаши радость пил

И таял в неге… Вдруг раздался

Летящей бури страшный свист,—

Мне показалось, своды неба

Упали с треском надо мной!

 

И я проснулся! О, превратность!

Еще не верю я глазам…

Где вы, обманщицы младые?

Где светлый дом, где пышный одр,

Где сердцу милые обеты?..

Всё было сон — я на скале,

Нависшей над пучиной черной,

Лежал, один, в глубокой мгле!

Ужасно море клокотало,

И яркой молнии бразды

Ночное рассекали небо,

И полосами по волнам,

Как змеи, с свистом, пролетали…

 

Как мразом стиснутый поток,

Я цепенел… Власы вздымались;

В стесненных жилах стыла кровь,

И замирала грудь… но кто-то

Меня могущею рукой

Отвлек от пропасти кипящей,

Я стал свободен… я спасен…

И он шепнул мне, мой спаситель:

«Слепец! ты над пучиной спал!

И ты погиб — когда поверишь

Еще надеждам и мечтам

<1822>

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

МОСКВА

Город чудный, город древний,

Ты вместил в свои концы

И посады и деревни,

И палаты и дворцы!

 

Опоясан лентой пашен,

Весь пестреешь ты в садах;

Сколько храмов, сколько башен

На семи твоих холмах!..

 

Исполинскою рукою

Ты, как хартия, развит,

И над малою рекою

Стал велик и знаменит!

 

На твоих церквах старинных

Вырастают дерева;

Глаз не схватит улиц длинных…

Это матушка Москва!

 

Кто, силач, возьмет в охапку

Холм Кремля-богатыря?

Кто собьет златую шапку

У Ивана-звонаря?..

 

Кто Царь-колокол подымет?

Кто Царь-пушку повернет?

Шляпы кто, гордец, не снимет

У святых в Кремле ворот?!

 

Ты не гнула крепкой выи

В бедовой твоей судьбе:

Разве пасынки России

Не поклонятся тебе!..

 

Ты, как мученик, горела,

   Белокаменная!

И река в тебе кипела

   Бурнопламенная!

 

И под пеплом ты лежала

   Полоненною,

И из пепла ты восстала

   Неизменною!..

 

Процветай же славой вечной,

Город храмов и палат!

Град срединный, град сердечный,

Коренной России град!

<1840>

Русская Лирика XIX века.
Москва, «Художественная Литература», 1981.

МУЗЫКА МИРОВ

          I

 

Я слышал музыку миров!..

Луна янтарная сияла

Над тучным бархатом лугов;

Качаясь, роща засыпала…..

Прозрачный, розовый букет

(То поздний заревой отсвет)

Расцвел на шпице колокольни,

Немел журчащий говор дольний…

Но там, за далью облаков,

Где ходят флотами светилы,

И высь крестят незримо силы,—

Играла музыка миров……

 

          II

 

Шумел, разлегшись меж садов,

Роскошный город прихотливый,—

На храмах, башнях, ста цветов

Мешались в воздухе отливы;

И этот город суеты,

В осанне дивной исполина,

Сиял в цветах, как грудь павлина,

Как поэтической мечты

Неуловимые творенья…

Неслись, из клокота волненья,

И треск, и говор, и молва.

И вылетавшие слова

Сливались в голосное море;

Кипели страсти на просторе…….

Но был один налетный миг,

Когда смирился и затих

Тот звучный, судорожный город;

Он утонул в минутном сне,

И шум колес, топор и молот

Заснули в общей тишине…

Тогда запело в вышине:

И ангелы заговорили

Про Бога, вечность и любовь;

И, в дальних вихрях светлой пыли,

Я видел, как миры ходили,

И слышал музыку миров……

1830-1840-е

Ф.Н.Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

НОВЫЙ ГОД

Как рыбарь в море запоздалый

Среди бушующих зыбей,

Как путник, в час ночной, усталый

В беспутной широте степей,—

Так я в наземной сей пустыне

Свершаю мой неверный ход.

Ах, лучше ль будет мне, чем ныне?

Что ты сулишь мне, новый год?

Но ты стоишь так молчаливо,

Как тень в кладбищной тишине,

И на вопрос нетерпеливый

Ни слова, ни улыбки мне…

<1825>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

ПАРТИЗАН ДАВЫДОВ

Усач. Умом, пером остер он, как француз,

     Но саблею французам страшен:

Он не дает топтать врагам нежатых пашен

     И, закрутив гусарский ус,

Вот потонул в густых лесах с отрядом —

И след простыл!.. То невидимкой он, то рядом,

     То, вынырнув опять, следом

Идет за шумными французскими полками

И ловит их, как рыб, без невода, руками.

Его постель — земля, а лес дремучий — дом!

И часто он, с толпой башкир и с козаками,

И с кучей мужиков, и конных русских баб,

В мужицком армяке, хотя душой не раб,

Как вихорь, как пожар, на пушки, на обозы,

И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан.

Но милым он дарит, в своих куплетах, розы.

Давыдов! Это ты, поэт и партизан!..

 

 

Смотрите также:  Стихи о природе. Фет А.А. Весна, лето, осень, снега

1812-1825

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

ПЕСНЬ БРОДЯГИ

От страха, от страха

Сгорела рубаха,

Как моль над огнем,

На теле моем!

 

И маюсь да маюсь,

Как сонный скитаюсь

И кое-где днем

Всё жмусь за углом.

 

А дом мне — ловушка:

Под сонным подушка

Вертится, горит.

«Идут!» — говорит..

 

Полиция ловит,

Хожалый становит

То сеть, то капкан:

Пропал ты, Иван!..

 

А было же время,

Не прыгала в темя,

Ни в пятки душа,

Хоть жил без гроша.

 

И песни певались…

И как любовались

Соседки гурьбой

Моей холостьбой.

 

Крест киевский чудный

И складень нагрудный,

Цельба от тоски,

Мне были легки.

 

Но в доле суровой

Что камень жерновый,

Что груз на коне

Стал крест мой на мне!..

 

Броди в подгороднях,

Но в храмах господних

Являться не смей:

Там много людей!..

 

. . . . . . . . . .

Мир божий мне клетка,

Всё кажется — вот

За мной уж народ…

 

Собаки залают,

Боюся: «Поймают,

В сибирку запрут

И в ссылку сошлют!..»

 

От страха, от страха

Сгорела рубаха,

Как моль над огнем,

На теле моем! . .

Между 1826 и 1830

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

ПЕСНЬ УЗНИКА

Не слышно шуму городского,

В заневских башнях тишина!

И на штыке у часового

Горит полночная луна!

 

А бедный юноша! ровесник

Младым цветущим деревам,

В глухой тюрьме заводит песни

И отдает тоску волнам!

 

«Прости отчизна, край любезный!

Прости мой дом, моя семья!

Здесь за решеткою железной —

Уже не свой вам больше я!

 

Не жди меня отец с невестой,

Снимай венчальное кольцо;

Застынь мое навеки место;

Не быть мне мужем и отцом!

 

Сосватал я себе неволю,

Мой жребий — слезы и тоска!

Но я молчу,- такую долю

Взяла сама моя рука.

 

Откуда ж придет избавленье,

Откуда ждать бедам конец?

Но есть на свете утешенье

И на святой Руси отец!

 

О русской царь! в твоей короне

Есть без цены драгой алмаз.

Он значит — милость! Будь на троне

И, наш отец, помилуй нас!

 

А мы с молитвой крепкой к богу

Падем все ниц к твоим стопам;

Велишь — и мы пробьем дорогу

Твоим победным знаменам».

 

Уж ночь прошла, с рассветом в злате

Давно день новый засиял!

А бедный узник в каземате —

Всё ту же песню запевал!..

1826

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ПЛАЧ ПЛЕНЕННЫХ ИУДЕЕВ

       На реках вавилонских тамо

       седохом и плакахом, внегда

       помянути нам Сиона.

              Псалом 136

 

 

Когда, влекомы в плен, мы стали

От стен сионских далеки,

Мы слез ручьи не раз мешали

С волнами чуждыя реки.

 

В печали, молча, мы грустили

Всё по тебе, святой Сион;

Надежды редко нам светили,

И те надежды были — сон!

 

Замолкли вещие органы,

Затих веселий наш тимпан.

Напрасно нам гласят тираны:

«Воспойте песнь сионских стран!»

 

Сиона песни — глас свободы!

Те песни — слава нам дала!

В них тайны мы поем природы

И бога дивного дела!

 

Немей, орган наш голосистый,

Как занемел наш в рабстве дух!

Не опозорим песни чистой:

Не ей ласкать злодеев слух!

 

Увы, неволи дни суровы

Органам жизни не дают:

Рабы, влачащие оковы,

Высоких песней не поют!

<1822>

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ПОВСЕМЕСТНЫЙ СВЕТ

На своде неба голубого,

Реки в волнистом серебре,

На трубке в желтом янтаре

И на штыке у часового —

Повсюду свет луны сияет!

Так повсеместен свет иной,

Который ярко позлащает

Железный жребий наш земной!

Между 9 марта — 31 мая 1826

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

ПОГОНЯ

— Кони, кони вороные!

Вы не выдайте меня:

Настигают засадные

Мои вороги лихие,

Вся разбойничья семья!..

Отслужу вам, кони, я…

Налетает, осыпает

От погони грозной пыль;

Бердыш блещет, нож сверкает:

Кто ж на выручку?.. Но вы ль?

Кони, кони вороные,

Дети воли и степей,

Боевые, огневые,

Вы не ведали цепей,

Ни удушья в темном стойле:

На шелку моих лугов,

На росе, на вольном пойле

Я вскормил вас, скакунов,

Не натужил, не неволил,

Я лелеял вас и холил,

Борзых, статных летунов,

Так не выдайте же друга!

Солнце низко, гаснет день,

А за мной визжит кистень…

Малой! Что? Верна ль подпруга?

Не солгут ли повода?

Ну, по всем!.. Кипит беда!..

— Повода из шамаханских;

За подпругу ты не бось:

Оси — кряж дубов казанских…

Но боюсь, обманет ось!

— Не робей, мой добрый парень!

Только б голову спасти,

Будешь волен и в чести,

Будешь из моих поварень

Есть и пить со мной одно…

Степь туманит; холодно!

Коням будет повольнее…

Но погоня все слышнее;

Чу, как шаркают ножи,

Шелестит кинжал злодея!..

Не натягивай возжи

Золоченой рукавицей:

Мчись впрямик, как видит глаз,

Белоярою пшеницей

Раскормлю я, кони, вас,

И употчую сытою,

И попоной золотою

Изукрашу напоказ.

Я пахучим, мягким сеном

Обложу вас по колено…

Но пробил, знать, смертный час!

На версте злой ворон каркнул,

Свист и топот все громчей,

Уж над самым ухом гаркнул

И спустил кистень злодей:

«Стой!..» Но яркие зарницы

Синий воздух золотят,

Лик Небесныя Царицы

В них блеснул… Кони летят

Без надсады, без усилья,

По долам, по скату гор,

Будто кто им придал крылья…

Ось в огне!.. Но уж во двор,

От разбойничьей погони

Мчат упаренные кони!..

Вот и дворни яркий крик!

И жених в дверях светлицы.

Что ж он видит?— У девицы

Взмыт слезами юный лик…

Пред иконою Царицы

Дева, в грусти и в слезах,

В сердце чуя вещий страх,

Изливалась вся в молитвы…

— Так спасенье не в конях?..

Из разбойничьей ловитвы,

Вижу, кем я унесен;

Вижу, Кто был обороной!..

И, повергшись пред иконой,

Весь в слезах излился он.

1837

Ф.Н.Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

ПОДОКОНЬЕ

   (С богемского)

 

Ночь придет. Знакомой мне

   Обойдя дорожкой,

Запою я в тишине

   Под твоим окошком:

«Спи, мой ангел! Добрый сон!

Пусть тебя лелеет он!..

Будь он сладок, как твоя

   Золотая младость!

Кто ж приснится? .. Если я —

   Улыбнись, как радость!

Спи, мой ангел! Добрый сон!

Пусть тебя лелеет он!..»

<1823>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

ПРОЯСНЕНИЕ

Я обрастал земной корою,

Я и хладел и цепенел,

И, как заваленный горою,

Давно небесного не зрел!

 

Но вдруг раздвинул Кто-то мрачность

И вот незримых голоса!

И, как с поднебьем вод прозрачность,

С душой слилися небеса…

1830-е

Ф.Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

РАЗДУМЬЕ

Бывает грустно человеку,

   Ложится в грудь тоска!

Тогда б так слез и вылил реку…

   Но высохла река!

 

Тогда, совсем оцепенелый,

   Ни мертвый, ни живой,

Хоть день готов стоять я целый

   С поникшей головой!..

 

Не раздражен, не растревожен,

   И полон я и пуст;

И весь я цел и уничтожен,

   Как смятый бурей куст…

 

Нет дум былых, былой отваги,

   И будущность моя

Лежит, как белый лист бумаги:

   Задумываюсь я…

 

О! кто ж тот белый лист испишет

   И что напишут в нем?

А между тем уж бурей дышит:

   В горах грохочет гром…

 

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

РАЗЛУКА

 (С богемского)

 

В небе всё сияло,

В поле всё цвело;

Но тебя не стало —

Всё с тобой прошло.

 

Ты, как сон крылатый,

Милая, ушла!

Ты все ароматы

С собой унесла.

 

Одни только думы

Мой грустный удел.

Скорей бы угрюмый

Борей зашумел…

 

Но вечной весною

Цвети всё для ней!

Я ею одною

Живу — и без ней!

<1825>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

РЕЙН И МОСКВА

Я унесен прекрасною мечтой,

И в воздухе душисто-тиховейном,

В стране, где грозд янтарно-золотой,

Я узнаю себя над Рейном.

В его стекле так тихи небеса!

Его брега — расписанные рамки.

Бегут по нем рядами паруса,

Глядят в него береговые замки,

И эхо гор разносит голоса!

Старинные мне слышатся напевы,

У пристаней кипит народ;

По виноградникам порхает хоровод;

И слышу я, поют про старый Реин девы.

 

«Наш Рейн, наш Рейн красив и богат!

   Над Рейном блестят города!

И с башнями замки, и много палат,

   И сладкая в Рейне вода!..

 

И пурпуром блещут на Рейне брега:

   То наш дорогой виноград;

И шелком одеты при Рейне луга:

   Наш реинский берег — Германии сад!

 

И славится дева на Рейне красой,

   И юноша смотрит бодрей!

О, мчись же, наш Рейн, серебрясь полосой,

   До синих, до синих морей!..»

 

Но чье чело средь праздничного шума,

Когда та песня пронеслась,

Поддернула пролетной тенью дума

И в ком тоска по родине зажглась?..

Он счастлив, он блажен с невестой молодою,

Он празднует прекрасный в жизни миг;

Но вспомнил что-то он над рейнской водою…

          «Прекрасен Рейн твой и тих,

         (Невесте говорит жених),

   Прекрасен он — и счастлив я с тобою,

   Когда в моей дрожит твоя рука;

   Но от тебя, мой юный друг, не скрою,

Что мне, на севере, милей одна река:

Там родина моя, там жил я, бывши молод;

Над бедной той рекой стоит богатый город;

          По нем подчас во мне тоска!

В том городе есть башни-исполины!

          Как я люблю его картины,

          В которых с роскошью ковров

   Одеты склоны всех семи холмов

   Садами, замками и лесом из домов!..

Таков он, город наш стохрамый, стопалатный!

Чего там нет, в Москве, для взора необъятной?..

Базары, площади и целые поля

Пестреются кругом высокого Кремля!

   А этот Кремль, весь золотом одетый,

Весь звук, когда его поют колокола,

Поэтом, для тебя не чуждым, Кремль воспетый

              Есть колыбель Орла

          Из царственной семьи великой!

Не верь, что говорит в чужих устах молва,

Что будто север наш такой пустынный, дикий!

          Увидишь, какова Москва,

Москва — святой Руси и сердце и глава!—

И не покинешь ты ее из доброй воли:

Там и в мороз тебя пригреют, угостят;

И ты полюбишь наш старинный русский град,

          Откушав русской хлеба-соли!..»

<1841>

Ф.Н.Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

СЕЛЬСКИЙ СОН

      Как сладко в уголок укромный

      Залечь, с спокойствием в душе,

      На сенокосе — в шалаше,

Где виден, сквозь ветвей, надзвездный свод огромный

Иль светлый океан волнистых облаков!..

   Как сладко в тишине приютной хаты,

В садах природы пить роскошны ароматы,

      Дыханье молодых цветов!

Вблизи — ручей, грустя от тесноты брегов,

      Как будто их раздвинуть хочет;

      Вдали — протекший гром грохочет…

Но вот заря глядит в серебряный поток,

И утро под окно спускается украдкой,

      И веет негой ветерок…

Как мил он мне, сей час мечты и неги сладкой!

Я слушаю сквозь сон, чуть помня сам себя,

Как милый сын весны, впервые полюбя,

      Протяжно, томно ноет, стонет,

      Как будто в сладкой неге тонет,

      Всё тише, тише… смолк — и вдруг

Шумит, катит, дробит и щедро сыплет трели!

И песнь — то яркий треск, то милый глас свирели —

Переливается, лелеет, нежит слух!..

      Весь воздух — аромат и пенье,

И весь я свежее, живое наслажденье!

<1821>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

СЕТОВАНИЕ

 (С богемского)

 

Вот желтеют листья,

Забелели горы;

Что тебе, друг милый,

Что там в шумном граде?

 

В благовонном мае

Ты со мной рассталась!

И с тех пор я, грустный,

Всё живу надеждой…

 

Понеситесь, ветры,

За крутые горы;

Отнесите, ветры,

К ней сухие листья.

 

Пусть прочтет на каждом:

«Так он, бедный, вянет;

Так в нем сохнет сердце,

От любви тоскуя!»

<1825>

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

СМЕРТЬ ФИГНЕРА

  (Опыт народной поэзии)

 

           I

 

      Уж солнце скрылось за леса.

   Пойдем и сядем здесь, любезный …евич!

Ты закрути свои два длинные уса!

   И ты, как сказочный Иван-царевич,

   Слыхал, видал большие чудеса!..

   Но я один, и вижу, как в картине,

      Живой, картинный твой рассказ,

Как бились вы насмерть над Эльбой на плотине,

Где Фигнер-партизан, как молния, угас…

      О, Фигнер был великий воин,

      И не простой… он был колдун!..

   При нем француз был вечно беспокоен…

      Как невидимка, как летун,

      Везде неузнанный лазутчик,

      То вдруг французам он попутчик,

   То гость у них: как немец, как поляк;

Он едет вечером к французам на бивак

      И карты козыряет с ними,

   Поет и пьет… и распростился он,

      Как будто с братьями родными…

Но усталых в пиру еще обдержит сон,

   А он, тишком, с своей командой зоркой,

      Прокравшись из леса под горкой,

      Как тут!.. «Пардон!» Им нет пардона:

      И, не истратив ни патрона,

      Берет две трети эскадрона…

      И вот опять на месте стал,

         Как будто и не он!..

      . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

      . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           II

 

         Он широко шагал!

      И часто, после шибкой драки,

      Его летучие биваки

      Сияли где-нибудь в глуши:

   В болоте топком, в чаще леса,

      На гребне дикого утеса…

И вот Орловский сам картину с них пиши!

      Храпят у коновязи кони,

      Звенят над кормом удила.

      «Никто не смей снимать седла!

Кругом француз!.. Мы тут как рыба в тоне;

   Дремли без сна и будь готов!»

Так он приказывал… И, лежа вкруг котлов,

   Курят табак усатые гусары,

      И зорко вдаль глядит козак…

   И он своим рассказывает так:

«Я бился с турком, мне знакомы янычары;

      Тогда служил я с пушкою пешком.

   — Готовы лестницы?— сказал Каменской.

   А было то под грозным Рущуком.—

Но ров не вымерян… Тут с хитростию женской

Потребно мужество… И кто из удальцов

Украдкой проползет и вымеряет ров?—

   Он всё сказал. И я пустился…

   Темнело в поле и в садах,

   Муллы сзывали на молитву,

   И турки, говоря про битву,

   Табак курили на валах…

   Фитиль над пушкою дымился,

   Дремал усталый часовой…

   Я подошел… перекрестился…

   И лот, на снуре, весовой

   Тихонько с берега скатился…

   Я вымерил и возвратился.

   И храбрый русский генерал

Спасибо русское за подвиг мне сказал,

   И я в душе ношу спасибо это.

      Хозяин мудрый правит светом:

      Товарищи, наш Бог велик!

Он от погибели спасает неминучей».

Так он рассказывал… и красный луч зари

Уже проглядывал вдали за синей тучей…

Тогда в Саксонии вели войну цари,

   И против них Наполеон могучий,

   Как темная гроза, над Эльбою стоял,

И в перемирие он битвы замышлял…

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           III

 

…Чу, кто там проскакал

   Близ городка красивого Дессау?

Конечно, к Верлицу? Да, Верлиц — сад на славу!

   Я сам в нем был, и он меня пленял…

«Смотрите, и не пьян, а по колено море:

Вот партизан прямой! В груди заслышав горе,

   В веселый сад он мчится погулять!

      А может, и не в сад… Как знать?

Уж перемирию конец… опять тревоги:

Французской конницей заставлены дороги,

   В саксонских городах везде француз!..

Наш партизан лихой! Уж подлинно не трус…

И он без устали… всю ночь считает звезды!

   Сам поверяет цепь и ставит сам разъезды.

      При нем никто не смей зевать!»

      Но кто взмутил песок зыбучий?

Что там синеется? Как издали узнать?..

      Быть может лес, быть может тучи…

Ах, нет, то к Верлицу валит французов рать…

 

           IV

 

«Бей сбор! Муштучь! Труби! Вся партия к походу!

      Француз объехал нас дугой

И жмет к реке. Друзья, назад нам — прямо в воду!

      Вперед — на штык, на смертный бой!

      Но я, друзья, за вас в надежде,

   Что слово смерть не испугает вас:

      Не всё ль равно, что годом прежде,

   Что позже десятью возьмет могила нас!

   Слушай! стоять! не суетиться!

         Патрон и мужество беречь!

         Стрелкам по соснам разместиться:

   Ни слова… ни дохнуть, в тиши стеречь!

         Драгуны могут, спешась, лечь…

      А вы, мои залетные гусары,

      Бодри коней и сноровляй удары!

   Ни вы меня, ни я друзей не выдавал!

   Дай сабле поцелуй, и бьемся наповал!»

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           V

 

      Шумит… вдали песок дымится:

      Француз сквозь частый бор проник.

   Палят!.. Вот конница и пеших крик;

Уланы польские… и всё на нас валится,

      Как лес!.. «Молись — и на коня!

      Сюда, на узкую плотину:

Одна сменяй другую половину.

      И все смотрите на меня!..

      Уж я с женой в душе простился,

      Сказал последний мой завет:

      Я знал, когда на свет родился,

      Что ведь должно ж оставить свет…»

      Сказал… пошел… и закипело…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           VI

 

      Ну, ……евич! Это дело

      Из самых славных русских дел…

      Уж бой давно, давно горел:

Дрались в лесу и на поречье,

      Постлался трупом узкий путь,

      И русская трещала грудь.

      Никто не думал об увечье:

      Прочь руку — сабля уж в другой!

      Ни фершалов, ни перевязки!..

      Признаться, разве только сказки

      Расскажут о борьбе такой…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           VII

 

«Но где ж союзники? Ко времени б и месту

Теперь им быть!.. На них надежда уж плоха!

      Дерись… година нам лиха!»

   Так два отчаянных, влюбленных жениха

   До смерти режутся за милую невесту…

      Что зашумел громчее лес?

      Еще звончей и ближе топот…

      Берут французы перевес!

      У наших слышен тайный ропот…

      То не боязнь, но злей… то шепот:

      «Что не видать его в огне?»

      Доселе, в бурке, на коне,

      Он всё был тут, в глазах маячил,

      Он сам, он первый рубку начал…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

           VIII

 

      Взошла, как и всегда, луна

      И в ясной Эльбе потонула;

Какая мертвая, глухая тишина!..

   Но разве днем не эта сторона

   Кипела адом? Да! И вот уснула!

   И враг и друг — в непробудимый сон!..

      О берег, берег Эльбы дальной!

      Что мне сказать жене печальной?

   Где он, герой? Куда ж девался он?

      Никто не знает, неизвестно!

      Его искали повсеместно:

      На поле битвы, по лесам;

      Но он остался в ненайденных,

      Ни между тел, ни между пленных.

      Его безвестен жребий нам!..

      Лишь ты, любезный …..евич,

      Порою, вспомянув о нем,

Мне говоришь: «Он был прямым богатырем

И чудом… как Бова, Додонский королевич!..»

Ты помнишь, как тебе твердил я: «Говори

   (Как вместе мы запрошлым жили летом),

Рассказывай мне, друг, о человеке этом:

      Я рад прослушать до зари!»

И проводили мы в рассказах дни и ночи.

Тогда каким огнем твои пылали очи!

Летели мимо нас вечерние часы,

      Слеза в очах твоих светилась

      И тихо из очей катилась

         На длинные усы!..

Между 1812-1825

Федор Глинка. Сочинения.
Москва: Советская Россия, 1986.

СОН РУССКОГО НА ЧУЖБИНЕ

         Отечества и дым нам

             сладок и приятен!

                    Державин1

 

Свеча, чуть теплясь, догорала,

Камин, дымяся, погасал;

Мечта мне что-то напевала,

И сон меня околдовал…

Уснул — и вижу я долины

В наряде праздничном весны

И деревенские картины

Заветной русской стороны!..

Играет рог, звенят цевницы,

И гонят парни и девицы

Свои стада на влажный луг.

Уж веял, веял теплый дух

Весенней жизни и свободы

От долгой и крутой зимы.

И рвутся из своей тюрьмы,

И хлещут с гор кипучи воды.

Пловцов брадатых на стругах

Несется с гулом отклик долгий;

И широко гуляет Волга

В заповедных своих лугах…

Поляны муравы одели,

И, вместо пальм и пышных роз,

Густеют молодые ели,

И льется запах от берез!..

И мчится тройка удалая

В Казань дорогой столбовой,

И колокольчик — дар Валдая —

Гудит, качаясь под дугой…

Младой ямщик бежит с полночи:

Ему сгрустнулося в тиши,

И он запел про ясны очи,

Про очи девицы-души:

«Ах, очи, очи голубые!

Вы иссушили молодца!

Зачем, о люди, люди злые,

Зачем разрознили сердца?

Теперь я горький сиротина!»

И вдруг махнул по всем по трем…

Но я расстался с милым сном,

И чужеземная картина

Сияла пышно предо мной.

Немецкий город… все красиво,

Но я в раздумье молчаливо

Вздохнул по стороне родной…

<1825>


1. См. раздел Г.Державина
 на этом сайте. 

Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва: Художественная литература, 1988.

СУДЬБА НАПОЛЕОНА

Он шел — и царства трепетали,

Сливался с стоном звук оков,

И села в пепл, града пылали,

И в громе битв кипела кровь;

Земля пред сильным умолкала…

Он, дерзкий, скиптрами играл;

Он, грозный, троны расшибал;

Чего ж душа его алкала?

 

Народы стали за права;

Цари соединяли силы;

Всхолмились свежие могилы,

И, вихрем, шумная молва:

«Он пленник!» Осветились храмы!

Везде восторг и фимиамы,

Народы — длани к небесам,

И мир дивится чудесам!

 

Гремящих полчищ повелитель,

Перун и гибель на боях,—

Один, утесов дикий житель,

Как дух пустынный на холмах…

Летят в пределы отдаленны

Надеждой флоты окриленны,

Все мимо — и никто за ним;

Как страшно самому с самим!

В душе, как в море, мрак и волны…

 

Как кораблей бегущих тень,

Исчезли дни, величья полны,

И вечереет жизни день…

«Чья новая взнеслась могила?»

Ответ: «Тут спит Наполеон!

И буря подвигов — как сон…

И с ним мечты, и гром, и сила

В затворе тесном улеглись!»

— «Быстрей, корабль, в Европу мчись!

Пловец друзьям.— Смелей чрез волны

Летим с великой вестью мы!»

Но там, в Европе, все умы

Иных забот и видов полны…

 

И все узнали: умер он,

И более о нем ни слова;

И стал он всем — как страшный сон,

Который не приснится снова;

О нем не воздохнет любовь,

Его забыли лесть и злоба…

Но Греция встает из гроба

И рвется с силой из оков!

Чья кровь мутит Эгейски воды?

Туда внимание, народы:

Там, в бурях, новый зиждут мир!

Там корабли ахейцев смелых,

Как строи лебедей веселых,

Летят на гибель, как на пир!

 

Там к небу клятвы и молитвы!

И свирепеет, слыша битвы,

В Стамбуле гордый оттоман.

Растут, с бедой, бесстрашных силы,

И крест венчает Термопилы!

И на Олимпе — ратный стан!..

Молва и слава зазвучала,

Но — не о нем… в могиле он,

И позабыт Наполеон!..

Чего ж душа его алкала?

1821

Федор Глинка. Стихотворения.
Библиотека поэта. Малая серия, изд. 3-е.
Ленинград: Советский писатель, 1961.

ТАЙНЫ ДУШИ

У души есть свои наслажденья,

У души есть заветный свой мир:

Своя вера — свои убежденья.

У души свой таинственный пир!

 

И душа про свое замышляет

И, уйдя из сетей суеты,

Как беглянка летает, летает

Под наметом святой высоты.

 

Хоть Подругу наш остов телесный

По житейской таскает грязи;

Но Она, как природы небесной,

Все в таинственной, с небом связи!

 

И к душе налетают и гости,

И целует налетных сестра;

Но, незримых, не знают ни кости,

Ни телесная наша кора!

 

И напрасно к ним рвутся тревоги,

И напрасно мир сети плетет:

У души есть пути и дороги;

Пожелает — вспорхнет и уйдет!

1841-1845

Ф. Н. Глинка. Избранные произведения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1957.

ТРОЙКА

Вот мчится тройка удалая

Вдоль по дороге столбовой,

И колокольчик, дар Валдая,

Гудит уныло под дугой.

 

Ямщик лихой — он встал с полночи,

Ему взгрустнулося в тиши —

И он запел про ясны очи,

Про очи девицы-души:

 

«Ах, очи, очи голубые!

Вы сокрушили молодца;

Зачем, о люди, люди злые,

Вы их разрознили сердца?

 

Теперь я бедный сиротина!..»

И вдруг махнул по всем по трем —

И тройкой тешился детина,

И заливался соловьем.

<1825>

Три века русской поэзии.
Составитель Николай Банников.
Москва: Просвещение, 1968.

УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ

Сегодня вихорь парус рвет;

И вал на отмель лодку бьет;

И гром над безднами ревет;

И молния пловцу в глазах ресницы жжет…

А завтра — ни грозы, ни бури:

Погода… мир… и тишина,

Под круглым куполом небесныя лазури

Светлеет моря глубина…

Для нашей жизни нет картины сей вернее,

И — утро вечера бывает мудренее.

<1826>

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т.
Москва: Детская литература, 1996.

* * *

Я кем-то был взнесен на острый верх скалы,-

   Так мне в младенчестве приснилось,-

   Кругом меня дробилися валы

      И море бурное пенилось,

И, с воем, стадо чуд кругом скалы теснилось;

      Огонь горел у них в очах!

      Я был один — и весь был страх;

И сердце в молодой груди чуть билось.

И милой жизни я сказал: прости!..

Вдруг пылкий огнь в мои втеснился жилы,

И кто-то мне орлины придал крылы

      И громко возопил: «Лети!»

И я, под светлыми летая небесами,

Смотрел на мир спокойными очами

      И видел землю с высоты:

   Там реки в дальние моря бежали;

   Там грады пышные, там области лежали,

   И в них кипела жизнь, шумели суеты

      И страсти бурные пылали…

   Но полн я был святых, высоких дум!

   И я в земной мятеж не опустился

И с прахом, от земли летящим, не смесился,

И слышал лишь вдали — земной тревоги шум!

 

100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов.
Владимир Марков. Упражнение в отборе
.
Centifolia Russica. Antologia.
Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.

 

Смотрите также:  Стихи. Н. Некрасов

Целительная сила природы
Добавить комментарий